Вместе со мной в этом же классе училась одна верующая девочка. Мы дразнили ее, высмеивали ее веру и порой даже избивали. Но она постоянно находила в себе силы прощать нам побои и насмешки. Меня просто поразило, что, несмотря на мою ненависть к христианам, она пригласила меня в молодежную группу по изучению Библии. Из любопытства я пошел. Они собирались тайно на квартире. То, что я услышал там от молодых ребят о смерти и воскресении Христа, о греховной сущности человека, о надежде на спасение и вечную жизнь обличило меня как грешника. Я вышел из комсомола и, посвятив свою жизнь Христу, стал посещать нерегистрирующуюся общину ЕХБ. К сожалению, ваше запрещение причинило немало вреда моим родителям и мне.
Бывший старший областной пресвитер поднялся и попросил у молодого человека прощения:
— Да, мне действительно трудно было в то время противостоять КГБ. Я оказался несостоятельным во всех отношениях и очень сожалею о своем поступке.
Глубоко взволнованный этим признанием, Олег предложил старшему брату проявить такое же благоразумие в его церкви:
— Бог может возместить любой вред и залечить любые раны, — сказал он на прощание.
Олег стойко придерживался точки зрения, что христианин не должен ни в коем случае идти на умышленную конфронтацию с властями. Он считал, что политические изменения будут более эффективными при условии мировой евангелизации, а не массового притеснения. Правители, преданные Христу, как полагал он, проявляли бы любовь к ближнему как в политике, так и в личной жизни. А они могут быть завоеваны для Христа в том случае, если в обществе христиане будут жить в соответствии со своим призванием и если будут готовы принять лишения, преследования и даже смерть.
Тогда власти, по его мнению, сраженные такой любовью, станут интересоваться ее источником. Из–за убеждений, которые полностью им овладели, он отвергал всякую демонстрацию или протест против правительства или его политики.
Так что у него была своя политическая программа, хотя она и содержала в себе утопические черты. При этом Олег был и оставался противником каких–либо уступок церкви по отношению к правительству.
— Церковь Христова — это чудо света, — проповедовал он. — Она стала результатом пришествия Иисуса Христа на нашу землю. Она — Божий инструмент, посредством которого Бог хочет изменить весь мир. Поэтому Божья цель — это примирение через Христа всего мира с Самим Собой. Нам Бог доверил Благую Весть о примирении, и мы должны донести ее до тех, кто еще не познал Господа.
Подполковник КГБ, у которого работал Олег, предостерегал его:
— Ваша христианская утопическая программа никуда вас не приведет. Вы просто фантазер!
Его жена — преподаватель марксизма–ленинизма, наоборот, очень живо интересовалась политическими представлениями Олега. Ей нравилось в нем то, что он работал не ради зарплаты, а «для прославления моего Господа», — как он говорил. Поэтому, так как он желал понравиться своему Господу, то его успехи были значительными, и за это ему еще хорошо платили.
Христианская мораль Олега действительно давала ему преимущества в работе! Галина и их семеро детей были неплохо, обеспечены. При этом Олег щедро жертвовал на дело служения. Ему было сложно общаться со скупыми христианами. От подобных явлений в церкви он с удовольствием бы избавился.
К сожалению, никто из нас не застрахован от сребролюбия. В то же время всякий, кто совершает сексуальный грех, считается неблагонадежным, несмотря на то, покаялся он или она в совершенном поступке. На собрании церкви по поводу отлучения провинившийся или провинившаяся никуда не денутся от точного изложения подробностей перед чрезвычайно любопытной публикой. Сколько Олег ни боролся против этой, лишенной всякой любви традиции, все же ему не удалось ее упразднить.
Олег и Тихон тесно сотрудничали друг с другом. Жалкие попытки настроить их друг против друга заканчивались провалом. Они обсуждали все дела церкви и вместе выносили проблемы и предложения на братский совет, который затем принимал решения.
Мне кажется, что рукоположение Тихона на пасторское служение удовлетворило амбиции Лидии и позволило ей навести порядок в собственном доме. Но теперь в ней проявилось стремление к сверхъестественному опыту.