В конце 60‑х годов в России поползли слухи о каких–то собраниях в Америке, на которых проповедники типа Орала Роберта совершали исцеления. Новая волна преследований после 1966 года разбудила во многих евангельских христианах желание ощутить видимое вмешательство Бога в случаях болезней. Чем больше возрастало давление на христиан со стороны властей, тем сильнее верующие искали проявления Божьей руки в их жизни. Лидия собирала информацию о чудесах и знала об исцелениях во многих городах Советского Союза. Она была в глубоком отчаянии, оттого что ее церковь была лишена этого благословения и что служение Тихона не приносило ничего подобного.
Говорили, что в Павлодаре (Казахстан) был исцелен больной раком, благодаря одному лишь прикосновению к носовому платку известного служителя, который был исполнен Духом Святым. Были также и примеры изгнания бесов. Как считал Николай Храпов, злые духи могут поселиться в христианине по причине блуда или нарушения супружеской верности, если они не исповедали свой грех. Подобные разговоры вызывали во многих верующих сильный ужас, и они спешили к Тихону и Олегу на исповедь, чтобы закрыть перед демонами всякую лазейку и больше никогда не смотреть на мужчину или женщину с вожделением.
Олег не рад был подобному развитию событий, хотя, с другой стороны, многие через исповедь могли избавиться от чувства собственной вины. Поскольку он не верил этим разговорам, у него возникли некоторые сложности. И не потому, что он не доверял Богу, не потому, что Бог не может совершать такие чудеса, о нет! Его доверие Богу было глубоким и искренним. Проблему он видел в том, что у людей появлялся ужас перед бесами, а не страх перед Богом. Не из–за страха перед Богом они пеклись о своих душах, а из–за страха, что в них может что–то вселиться. Погони за сенсациями не прельщали Олега.
— Ну, хорошо, — говорил он, — я слышал, что Николай Петрович Храпов, который сейчас снова в заточении, изгонял бесов и исцелял людей именем Иисуса Христа. Но он никогда не трезвонил об этом повсюду. Насколько я знаю, еще никто не покаялся благодаря этим чудесам. В нашем городе больные верующие исцелялись через возложение рук пресвитеров и их молитвы или переносили те испытания, которые допускал Господь. Жажда сенсации не была свойственна Христу.
Лидия обиделась на него за такую позицию. На Тихона же она оказывала давление, говоря, что он должен поститься и молиться, чтобы получить чудотворные силы. Когда же все мольбы и посты не принесли никаких результатов, то Тихон пришел к выводу, что он не справляется со своими обязанностями, и многократно поднимал вопрос об отстранении его от служения. Церковь на это не пошла. Снова и снова Олег пытался объяснить Тихону на основе Библии, что Дух Божий раздает дары так, как ему угодно. Все напрасно. Лидия вбила в голову и себе, и ему, что он должен исцелять и совершать чудеса, а Тихон, как упрямый ребенок, все твердил:
— Бог отказывает мне в моей благочестивой просьбе. Со смешанными чувствами Олег следил за волной чудес.
— Как пришла она, так и уйдет, — говорил он нам. Что касается нашей церкви, то он был прав: через библейское учение и через проповедование о дарах Святого Духа он боролся против нового течения. Все же эта волна была очень сильной, и многие евангельские христиане 60–80 гг. только и мечтали о чудесах.
В начале 1969 года Олег отправился на поезде в западном направлении. Целью его поездки было посещение Эстонии. Оказалось, что в том же поезде до Москвы ехал его покровитель–подполковник. Им предстояло провести в пути два полных дня. Как обычно, они говорили о религии, политике, философии. Вдруг Олег вспомнил патера–иезуита, который умер во время заточения в лагере, и поинтересовался у своего попутчика, за что тот сидел в тюрьме.
Вначале подполковник смутился, как показалось Олегу, но затем, придя в себя, решительно ответил:
— Ах, что мне от вас скрывать! Это было во время войны. Я выполнял важное задание в Северной Африке, а именно: я должен был действовать там под видом католического миссионера. Мы знали, что как раз в эту страну готовили послать нескольких иезуитов. Разведчики установили, что один из них был очень похож на меня. По пути его схватили наши люди и привезли в Москву. Так как он не желал с нами сотрудничать, то они хотели его просто убрать, но я вмешался в это дело и предложил отправить его в ГУЛАГ. Я сам работал под его именем. Оказалось, что Ватикан интересовали те же вопросы, что и Москву, поэтому я был двойным агентом до тех пор, пока Ватикан не понял, кто я на самом деле. Патеру удалось передать на Запад эту информацию. Представьте только! Я вернулся живым и невредимым домой и хотел познакомиться с патером. Он не согласился на мои предложения, поэтому мы держали его в ГУЛАГе. После моего ухода на пенсию я похлопотал о том, чтобы его перевели ко мне поближе, и навещал его каждую неделю. В лагере для всех он оставался загадочной личностью. Мы часто подолгу беседовали. Лагерное начальство думало, что он выполняет какое–то особое задание, поэтому с ним обращались довольно хорошо. Я мог приносить ему столько продуктов, сколько он хотел. Он же для себя оставлял самую малость, заботясь о других верующих. Так родилась легенда о таинственных возможностях патера добывать продукты. Потом у него отказало сердце… Жаль!