После возвращения Олег убедил Тихона в том, что пора искать примирение с зарегистрированной церковью города. Оба братских совета пытались совместно найти пути понимания, разрушить недоверие и предпринять шаги к примирению. Разговор, можно считать, удался. Братские советы разработали и подписали рабочий документ, который хотели дать на рассмотрение и утверждение своих церквей.
Он охватывал четыре пункта:
1. Отлучение христиан, выступивших против «Нового устава» Всесоюзного Совета от 1961 года, считать небиблейским, а значит, недействительным. Все документы Всесоюзного Совета, которые повлекли за собой разделение церкви, рассматривать как антиевангельские. Обе церкви признают друг друга равноправными и заканчивают всякое противостояние.
2. Пресвитеры нерегистрирующихся общин проводят свои богослужения и мероприятия так, чтобы они не совпадали по времени с богослужениями в зарегистрированных общинах. Таким образом, верующие смогут посещать любые собрания.
3. Проповедники могут выступать с проповедями в обеих церквах.
4. Целью этого примирения является дальнейшее воссоединение.
Молитвы покаяния братских советов окончательно решили судьбу документов.
Переполненный чувствами, Тихон поспешил домой и сообщил жене о том, что собирается предпринять братский совет. Лидия не проявила какого–то восхищения по этому поводу. После того, как Тихон завершил свой рассказ, она сказала:
— Если ты действительно придерживаешься этих положений, то наши дети и я вынуждены будем отлучить тебя от нашей домашней церкви, и мы не будем признавать тебя как отца, мужа, служителя Божьего и как христианина.
Тихон был ошеломлен, пытался объяснить все Лидии, но она не слушала.
— Ты просто боишься еще раз угодить в тюрьму! В стране снова началось возрождение сталинщины, и Брежнев отправляет в лагеря большое число христиан. Они нужны для строительства химической промышленности. Ты просто боишься снова оказаться там. Ты — трус! Мы с детьми испытываем к тебе презрение! Вместо того, чтобы отмежеваться от этой марионеточной общины, которую благословляет партия, ты идешь на примирение с ними! Мы так никогда не добьемся свободы вероисповедания!
Еще раз Лидия одержала верх. Тихон пошел на попятную и высказал свое несогласие с планом примирения. Лидия же о случившемся сообщила в Совет Церквей ЕХБ, причем, сделала она это от имени своего мужа.
На тему попыток примирения было что сказать пожилому Алексею Ивановичу Петрову.
— Баринов и Ропшин, — начал он, — не были уполномочены Советом Церквей на подобные действия; они самовольно внесли свои предложения. Совет Церквей отвергнул их, поэтому мы не можем одобрить результаты совещания ваших братских советов.
Лидия ликовала, а Олег был в отчаянии. Ведь Баринов сам говорил, что ему и Ропшину поручили заняться проблемой примирения, выяснить отношения верующих к Всесоюзному Совету. Он был также разочарован, когда Петров опроверг утверждение, что Тярк и Ардер были приверженцами Всесоюзного Совета, ссылаясь на то, что они так же критично относятся к московскому центру. Эти противостояния, этот поиск образа врага делали служение бездейственным!
Петров и другой брат из Совета Церквей ночевали у Олега. Когда Петров оставил их, то А. снова заговорил с Олегом о главном.
— Олег, я вижу, что тебе не по душе внутриобщин–ные разногласия. Но посмотри, если бы в Коринфе и Галатии между христианами не возникла конфронтация, то мы бы никогда не получили теологических трудов апостола Павла. Есть вопросы, на которые так или иначе можно дать библейски обоснованный ответ, и конфронтация между христианами не обязательно противоречит Библии.
— Но я устал уже от противостояния, — прервал его Олег.
— Конечно, я это понимаю, — сказал брат. — Тебе нужно найти такое поле деятельности, где бы труд твой приносил максимальную отдачу и удовлетворение. У меня есть одно предложение. Насколько тебе известно, мы начали сейчас большую и опасную работу по созданию по всей стране своих типографий. Я советую тебе перейти в зарегистрированную общину. Им нужен пастор. Ты сразу же будешь рукоположен, а если ты будешь там пастором, то тем самым ты поможешь нам поставить на ноги подпольную типографию в этом регионе. Именно тебя КГБ никогда не заподозрит в чем–то недозволенном. Ты ведь заинтересован в том, чтобы печатать Библии и распространять их среди народа? Ты ведь желаешь, чтобы была евангелизирована вся страна? Что скажешь, брат?