— Знаете что? Вы можете использовать нашу дачу. Там можно оборудовать прекрасную типографию, которая будет обеспечивать весь регион.
«Ловушка?» — промелькнуло в голове Олега.
— Мы скажем вашему начальнику, что снова нуждаемся в ваших услугах по ремонту дачи. Вы должны найти надежных рабочих, которые могут держать язык за зубами.
— Почему вы хотите это сделать? — лишь спросил он.
— В данный момент это вас не касается. Мы все обсудим с А., — объяснил подполковник.
Олег не верил ни единому их слову. Скоро, насколько это было возможно, он нашел А. и поделился с ним впечатлениями о разговоре со странными хозяевами. Казалось, А. сам сомневался, насколько он может доверять Олегу. Наконец, он сказал:
— Делай все, что посоветовали тебе Новиков и его супруга. Я могу предоставить тебе надежных людей, необходимых для переоборудования дома.
Примерно через неделю ему сообщил его начальник, что он срочно должен отправиться на ремонт дачи старого заказчика. Когда Олег вернулся домой, в гостиной его ждали шестеро мужчин, которые передали привет от А. и представились строительной бригадой. Олег был весьма смущен до тех пор, пока посетители не показали ему план реконструкции. Тут он был просто восхищен — его подготовил опытный специалист! Как удачно было продумано использование подвальных помещений, план включал даже подземный выход к берегу Иртыша, по которому можно было попасть в дом незамеченным! Да, это был конкретный вклад в евангелизацию!
На следующий день Олег со своей полдюжиной рабочих начал работу на даче.
Олег чувствовал, что он недостаточно внимания уделял душепопечительской работе в церкви. Как правило, пасторы во всем мире на душепопечительские беседы тратят значительно больше времени. Меня очень впечатлило то, что нам рассказал один американский пастор, который был у нас в гостях: большие церкви в Соединенных Штатах имеют нескольких пасторов, один из которых ответственен за проповеди, другой — за душепопечительство, третий — за Воскресную школу всех возрастов или за работу с детьми и молодежью. О подобном распределении служений среди пасторов Олег, разумеется, ранее ничего не думал. Теперь же он понял, что пастор должен, прежде всего, уметь скоординировать работу и распределить служения в церкви. Члены Церкви Христовой имеют дары, которые, согласно Библии, служат для ее созидания. Поэтому он начал обучать служителей изложению проповеди и душепопечительской работе, а также работе с детьми и молодежью.
Единственное, что Олег не учел, так это менталитет своих соотечественников. Совершенно очевидно, что дарвиновская теория о борьбе за существование имеет смысл. Не только в среде неверующих выживает самый сильный, самый приспособленный, но и в христианской семье. Это проявляется тогда, когда отдельные «соработники», имея различные дары, настраиваются друг против друга вместо того, чтобы радоваться, дополняя друг друга.
У Олега в церкви был один способный брат с ярко выраженным даром учительства. Всякий раз, когда он проповедовал, христиане исповедовались и каялись. Как это происходило? Можно легко объяснить. Евангельские христиане упразднили исповедь, которая снимала вину с верующего, допустившего провинность, и вместо этого, по примеру Фридриха Шляйермахера, ввели душепопечительство, в результате чего христианин получал жизненные советы, которым он мог следовать или нет.
В церкви Олега душепопечительство не практиковалось, поэтому члены его церкви откликались на обращения евангелиста, на его призывы к покаянию. Таким образом, следуя этим призывам, они могли избавляться от грехов, накопленных в повседневной жизни.
У другого брата был дар евангелиста. Но его проповеди не побуждали к покаянию. Поэтому раздавались голоса: «С братом что–то не в порядке! Он живет в грехах! Святой Дух не может через него действовать! Он не может быть авторитетом в свете Священного Писания!» Одним словом, он якобы не духовный, а плотский. (Под этим они подразумевали не его, к сожалению, ярко выраженный избыточный вес).
Брат, имеющий дар учительства, невольно был втянут в кампанию по травле евангелиста. Он и не заметил, как сам начал подозрительно поглядывать на своего брата, вместо того, чтобы воспитывать в своих слушателях новозаветных учеников. Как более пригодный для церкви, он пережил борьбу за власть, в то время как брат, имевший дар евангелиста, умер от сердечного приступа. «Ничего удивительного, — слышалось вокруг, — он был такой тучный, что сердце его не выдержало».
Я ставлю Олегу в вину то, что он не вмешался в эту борьбу, а предоставил благочестивым верующим самим сносить эти распри. Пусть я также был не прав. Но пастор являлся уже не попечителем, а скорее психотерапевтом–наставником, который должен был льстить верующим для того только, чтобы выжить и считаться «самым пригодным». Тем более мне не понятно, как он предоставлял задир друг другу на истязание, я бы им намылил шею. Но его философские рассуждения сводились к следующему: «Кто хочет спорить, пусть спорит. А у меня нет времени на подобные вещи. Моя задача — готовить христиан к исполнению Великого Поручения». И в то время, когда как справа, так и слева одни хотели быть духовнее других, Олег обучал своих «соработников» исполнению Великого Поручения. Наставление остальных ограничивалось его собственным примером. Сколько это могло продолжаться?