В нашем обществе не все так плохо. То, что партийные деятели коррумпированы, знает каждый. Никто не верит в их лозунги. Членом партии становится тот, кто хочет сделать карьеру или хочет властвовать. Сама идея о том, что человек должен господствовать над всем и ничто не может быть выше его, вовсе даже не антибиблейская. Приняв в конечном счете уродливую форму, социализм предстал в виде жестокой диктатуры, потому что его заманчивые, на первый взгляд, цели ставились выше самого человека. И тем не менее, я уверен, что Весть о Христе в силах опрокинуть самую жестокую диктатуру. Для Господа нет ничего невозможного. Подтверждением тому служит факт, что Иисус Христос явился на землю в человеческом облике и воскрес, а мы, как члены тела Его, должны в силе Духа Божьего постоянно приводить это подтверждение, проповедуя его в окружающем нас мире.
Таковы были мои взгляды в октябре 1961 года. Через четверть столетия я, старый советский баптист–мечтатель, все еще убежден в этом.
2. ВСТРЕЧА ПОСЛЕ ДЕМОНСТРАЦИИ
Однажды во вторник Олег получил телеграмму от своего друга, в которой он сообщал, что будет проездом в его городе и хотел бы встретиться с Олегом на вокзале во время стоянки поезда.
Олег был знаком с Николаем еще со школьной скамьи. Николай как раз тогда только уверовал, но потом, неожиданно для всех, вдруг избрал профессию офицера. Для верующих такой выбор был равносилен предательству христианства. Как христианин может быть советским офицером? В военном училище, куда он поступил, Николай никому не рассказывал о своих убеждениях. То, что в его семье армейские традиции очень многое значили, не знал никто из его друзей, как, впрочем, и о причине его последующего ухода из Вооруженных Сил. Лишь много лет спустя, Олег узнал, что Николай на одном из политзанятий позволил себе сделать перед солдатами следующее заявление: «Настоящий мир начинается с мира с Богом. Без Христа не может быть никакого мира».
Тех нескольких минут на перроне было достаточно, чтобы возобновить былую дружбу. Николай назвал имена братьев, которые должны были привезти письмо инициативной группы, созданной после выхода «Нового устава», для ознакомления с его содержанием всех тех, кто не желал подчиниться вышедшему документу Всесоюзного Совета, предпочтя быть лучше отлученными от церкви. Олег впервые слышал эти имена.
Читателю, вероятно, трудно осознать всю трагедию отлучения от церкви, которую испытывали в те времена христиане.
Прежние друзья избегали его. Тем самым церковь преследовала воспитательную цель. Смирившись, человек должен был прийти к покаянию и своим поведением засвидетельствовать о том, что он раскаялся в содеянном. По решению церкви он мог быть вновь принят в члены церкви. Но братья и сестры, отлученные от церкви в нашем городе, были не согласны лишь с решением Всесоюзного Совета ЕХБ. Можно ли было это считать грехом? Тем не менее они не могли присоединиться ни к одной баптистской общине, не раскаявшись сначала в своем инакомыслии. Это напоминало стиль работы коммунистических руководителей. Из партии тоже исключались те члены, которые посмели усомниться в непогрешимости ее курса. Не являлось ли это попыткой предпринять нечто подобное и в наших церквах?
Вечером в доме Тихона, куда прибыли с письмом представители инициативной группы, собрались отлученные от церкви, а также те, кто по собственной инициативе не посещал богослужения. Оглядываясь назад, можно сказать, что организация этой встречи была нашей грубой ошибкой, потому что мы догадывались о слежке. Но, будучи молодыми и слишком наивными, мы надеялись на то, что чистая совесть в нашем деле — самое главное. «Мы ведь не занимаемся чем–то предосудительным, — считали мы тогда, — а поэтому нам незачем прятаться».
Один из прибывших, по фамилии Казаков, зачитал письмо. Он читал его стоя, при этом голос его звучал торжественно и благоговейно. Братья, объединившиеся в инициативную группу, обращались с воззванием ко всем евангельским христианам молиться о пробуждении Церкви, призывали внимательно проверить себя и, если нужно, очистившись покаянием, вернуться к Библии, к святой жизни.