Мы не могли предвидеть всех последствий. Одним из результатов разделения стало то, что очень немногие семьи сохранили мир. Часто случалось так, что некоторые члены одной семьи ходили к нам, а остальные — к зарегистрированным. Такие христиане не могли никого пригласить к себе на спевку хора, молодежные собрания или в Воскресную школу, даже если им позволяло помещение. Вскоре у нас появились другие проблемы.
Одной из них было то, что у нас не было другого рукоположенного пастора, кроме брата Геллера, но он не мог решить душепопечительских задач. В нашем собрании проповедовали также и молодые христиане, а они были слабо подготовлены. И дело вовсе не в том, что у них не было времени на подготовку. Ведь у нас считалось, что наличие записей или, вообще, аккуратно написанной проповеди означает, что такой коммен–тарий не исходит от Духа Святого. Насколько такая импровизированная проповедь освящалась присутствием Духа, я не хотел бы здесь обсуждать.
Положение стало совершенно плохим, когда молодой немец и русская девушка из нашей церкви решили пожениться. Разумеется, что только рукоположенный брат мог бы осуществить такое мероприятие, иначе молодая пара не могла быть уверенной, что во время заключения их брака присутствовал Святой Дух. Таким образом, обрученные жених и невеста обратились к Геллеру с просьбой обвенчать их. Еще раз дала о себе знать старая рана, так как Геллер созвал общее собрание, на котором все должны были высказаться в отношении молодой пары. Сам он не скрывал своего убеждения: бракосочетание немца и русской — это нарушение заповеди Божьей, потому что Ездра завещал евреям отпустить их многочисленных жен, так как расовое слияние было неугодно Господу…
Но ведь нарушение Божьей заповеди было не столько в том, что евреи против воли Господа женились на иноплеменницах, сколько в том, что они занимались идолопоклонничеством, к которому подбивали их жены.
— Но сейчас, когда мы со Христом, — возразили молодые христиане, — нет различий между народами и между мужчиной и женщиной!
На что Геллер ответил:
— Достаточно того, что молодежь уже не в состоянии увидеть разницы между мужчиной и женщиной!
Но в этом он ошибался. Именно поэтому молодые и стремились пожениться, но для бракосочетания брата–немца с его русской невестой Геллер не мог дать благословения! В подтверждение своей «межнациональной политики» он выкопал еще ряд стихов из Библии.
Немецкие братья из нашей церкви едва ли могли избежать его влияния. С другой стороны, русские сильно натерпелись во время Второй мировой войны от немцев и теперь сгоняли свой гнев на потомках тех немецких поселенцев, которые соседствовали с ними уже на протяжении сотен лет. В этом смысле обе нации стали жертвами войны. Все же мы надеялись, что в среде христиан найдется такое решение проблемы, которое станет приемлемым для всех. Олег сам носил русское имя, но был немцем, а его тесть вернулся с войны инвалидом.
Спор по поводу женитьбы русской и немца грозил принять непредвиденные масштабы. Геллер настаивал на своей трактовке Книги Ездры, не учитывая реалий сегодняшнего дня. Его толкованию возражали, главным образом, молодые люди. Этот спор мог снова расколоть церковь и уже без помощи письменных указаний Всесоюзного Совета.
Оглядываясь назад, я должен признаться, что мы бы сразу уехали, если бы раньше узнали о причинах такого самовластного поведения Геллера. Сейчас я понимаю, что он с раннего детства и всю свою жизнь страдал, чувствуя себя ущемленным, и теперь постоянно стремился к самоутверждению. Его властное положение в церкви позволяло ему управлять членами общины, и это доставляло ему удовольствие. Он чувствовал себя сильным и значимым, если мог навязать другим свою волю. При этом он оставался дорогим братом и желал своей пастве только хорошего. Я не стал бы обвинять его в том, что он цинично и с полным осознанием своих целей работал на врага.
Нет, он, как «Божий сторожевой пес», перед началом каждого богослужения оценивающе осматривал ряды сидящих, не осмелилось ли какое–нибудь женское существо оставить голову непокрытой. По возможности, Геллер в проповеди часто заявлял, что Христос во время Своего Второго пришествия не восхитит ни одной женщины с непокрытой головой. Дошла очередь и до мужчин: тщательно контролировалось, исчезли ли из верхних карманов их пиджаков авторучки — олицетворение мирских пристрастий. Горе тому, кто хоть на одну йоту отклонялся от его распоряжения! Однажды я попытался объяснить ему точку зрения Тацита, утверждавшего, что Иисус, как Назорей, носил бороду и длинные волосы. Лучше бы я молчал! Он набросился на меня с негодованием: