Однако города тогда славились на Руси не столько великолепием зданий, сколько числом и благоустройством церквей. При Ярославе Киевская Русь гармонически развивалась во всех отношениях: нравственно, духовно и культурно.
Продолжателем дела Ярослава Мудрого явился внук его — Владимир Всеволодович, прозванный Мономахом (1113-1125). Прозвище это он получил в честь своего деда со стороны матери — императора Константина Мономаха, причем Алексей I Комнин прислал ему в дар драгоценный венец и золотые бармы (оплечья), которыми русские цари стали венчаться на царство. Кроткий, благочестивый, в то же время храбрый и справедливый, Мономах дополнил "Русскую Правду" мудрыми законами. Летопись называет его "братолюбцем, нищелюбцем и добрым страдальцем за Русскую Землю". Стараясь искоренить междоусобицы, происходившие от ссор удельных князей между собою, Мономах оставил детям своим знаменитое "Поучение", свидетельствующее об его облике; в "Поучении" особенно подчеркивается необходимость соблюдать клятвы, никого не убивать, не обижать народ и всем оказывать помощь и милосердие во всех случаях жизни.
Связь Русской Церкви с Византией не прерывалась из-за ссор греков с киевскими князьями. Когда Изяслав II воспользовался самовольным отъездом в Грецию митрополита Михаила II, и некоторые русские епископы избрали его преемником Климента Смолятича, другие епископы обратились к Клименту с такой речью: "Нет того закона, чтобы ставить епископам митрополита без патриарха, а ставит патриарх митрополита; не станем мы тебе кланяться, не станем служить с тобою, потому что не взял благословения в Св. Софии и от патриарха; если же исправишься, благословишься у патриарха, тогда и мы тебе поклонимся". Климент вместо того был поставлен "главою св. Климента", по примеру греков, ставивших рукою св. Иоанна, но патриарх такое избрание каноническим не признал, а прислал в Киев после смерти Изяслава митрополита Константина I. Однако Константин повел себя на Руси чересчур властно и даже проклял память покойного князя. Патриарха стали просить об его удалении и в Киев был прислан тогда другой митрополит — Феодор (1161-1163). Из этого эпизода видно, насколько Византийский патриарх считался с юной Русской Церковью и старался поддерживать с ней налаженную св. Владимиром гармонию.
Что касается избрания русских епископов, греческие митрополиты всячески поощряли порядок местного выбора, не желая пользоваться своей верховной властью, кроме особых случаев, когда нельзя было утверждать выбранного кандидата. Например, в Новгороде в совещании об избрании обычно участвовали игумены обителей, белое духовенство, князья и софияне, т.е. миряне, принадлежавшие к ведомству Софийского собора; в случае разногласия, бросали жребий. Избранный не мог получить хиротонию без утверждения митрополита. Так поступали и в других случаях, согласно древним апостольским правилам и святоотеческим православным традициям. Митрополит имел право суда и расправы над епископами, а также в важных случаях, например при возникновении сект или ересей, право созывать Соборы в Киеве; ведение таковых Соборов, также следовало древним обычаям.
Разрушение Киева в 1240 г. положило конец этому исключительно блестящему периоду русской истории. Покорив северовосточные княжества, хан Батый выслал в Киев внука ЧингисХана, Менгу, дабы он воочию мог убедиться в красоте и мощи этой знаменитой столицы. Менгу был поражен Киевом, его храмами и дворцами, а также огромной каменной стеной окружавшей столицу; он послал к жителям знатного татарина, который предложил киевлянам ультиматум: "Или они безоговорочно сдадутся Батыю, или город их будет разрушен". Киевляне единодушно постановили защищаться до последней капли крови, что и исполнили. Столица была разрушена и из всех храмов ее уцелело два: Софийский собор и церковь св. Михаила.
4. Русь на перепутье
Руси выпала неблагодарная роль аванпоста Европы в силу своего географического положения. Не следует забывать, что Европа, наконец, стала оправляться от непрестанных нашествий диких кочевников, когда развилось и окрепло Киевское государство: теперь все удары их приняла на себя Русь.
Самым страшным ее врагом оказались монгольские выходцы — татары, предводительствуемые внуком Чингис-Хана, Батыем. Несомненно, татары, подобно древним гуннам, были в силах победить и подчинить всю Европу, если бы русские князья, даже разрозненные, не оказали бы Батыю столь мужественное и отчаянное сопротивление. Дошедшие до Карпат, татарские отряды повернули назад главным образом потому, что силы их оказались подорванными кровопролитными битвами на Руси.