Узнав об этой новой дерзости Рима, Василий II попросил Казимира не принимать Григория, так как общий митрополит всея Руси был Иона, и не "нарушать старины". "Старина же наша, — писал Вел. князь, — которая ведется со времени прародителя нашего Владимира, крестившего Русскую Землю, состоит в том, что выбор митрополита принадлежит нам, а не великим князьям Литовским , кто будет нам люб, тот и будет у нас на всей Руси, а от Рима митрополиту у нас не бывать , такой мне не надобен. И ты, брат, ни под каким видом не принимай его. Если же примешь, то ты Церковь Божью разделишь, а не мы" ("Акты арх. эксп.", I, № 80).
Со своей стороны, Иона отправил в Литву двух послов с грамотой к духовенству и мирянам, дабы стояли твердо за православную веру, установленную на Седми Соборах ("Акты Ист.", I, № 45).
Кроме того, предчувствуя козни со стороны Литвы, Иона созвал Собор в Москве в 1459 г. из епископов Северной Руси, которые торжественно обещали ему повиноваться, оставаясь верными Святой Соборной Церкви. Решено было Григория рассматривать как самозванца и никаких сношений с ним не иметь. Заметим, что в соборной грамоте впервые Москва названа престольным градом русской митрополии.
Иона все же тут назван еще не Московским, а просто "Митрополитом всея Руси" или "русским"; решено было также поставлять митрополитов в Москве, независимо от Константинополя, плененного турками.
Северные епископы, участвовавшие на Соборе, т.е. Ростовский, Суздальский, Коломенский, Саранский и Пермский, составили грамоту, увещевавшую не принимать митрополита от латинян, и отправили ее литовским епископам Черниговскому, Полоцкому, Смоленскому, Туровскому и Луцкому (ibid., № 672).
Католик Казимир не мог противостоять папе и в Древнем Киеве поселился Григорий; таким образом, Ионе не удалось остаться единственным митрополитом для всех русских и на Руси стало две митрополии: Московская и Киевская. Планы Исидора и пап, к счастью, не удались; в Литовской Руси было еще слишком сильно Православие, и Григорию было невозможно заставить их сделаться униатами.
Взятие Константинополя турками отразилось и на западных православных народах. Сербы, в свою очередь, завоеванные турками в 1372 г., обратились в 1456 г. за помощью в Вену и Будапешт. Папский легат Иоанн Капистран ответил деспоту Юрию Бранковичу, что прежде всего сербы должны перейти в латинскую веру. Бранкович ответил ему: "В исповедании и законе Восточной Церкви я прожил вот уже 90 лет, как и мои предки, от коих сие учение насажено и вкоренено в моем народе и в моей душе. Хотя я теперь и в несчастии, но остаюсь непреклонным в вере, как и прежде. Ты хочешь, чтобы другие подумали, будто я на старости лет лишился рассудка, но лучше пусть я потеряю и владения и самую жизнь, чем отрекусь от прародительского закона и сделаюсь отступником". Такова была сила православного духа в XV в.
4. Москва — Третий Рим
Падение Византии потрясло всю Европу и особенно болезненно было пережито в России, оставшейся, таким образом, единственным государством, свободно исповедающим Православие.
Это возвышение, кроме почета, налагало на Великих князей Московских большую ответственность перед Церковью и народом.
Еще преп. Кирилл Белозерский так поучал Вел. князя Василия I: "Я грешный с братией своей рад, сколько силы будет, молить Бога о тебе, нашем государе, и о княгине твоей и о детях твоих и о всех христианах, порученных тебе Богом! Но будь и сам внимателен к себе и ко своему княжению, в котором Дух Святы и поставил тебя пасти людей, искупленных Кровью Христовой. Чем больше удостоен ты власти, тем более строгому подлежишь ответу. Воздай Благодетелю долг твой, храни святые Его заветы и уклоняйся от путей, ведущих к погибели. Как на корабле, если ошибается наемный гребец, вред оттого бывает неважный, если же ошибается кормчий, то губит весь корабль. Так, государь, бывает и с князьями. Если согрешил боярин, наносит пакость себе, а не всем, но если согрешит сам князь, причинит вред всему народу".
Печалясь о порабощении Царьграда, летописец записал следующее: "Царство без грозы есть конь без узды. Константин и предки его давали вельможам утеснять народ, не было в судах правды, ни в сердцах мужества; судии богатели от слез и крови невинных, а полки греческие величались только цветной одеждой. Гражданин не стыдился вероломства, а воин — бегства, и Господь казнил властителей недостойных, умудрив царя-Магомета, коего воины играют смертию в боях и судьи не дерзают изменять совести. Уже не осталось теперь ни единого царства православного, кроме русского. Так исполнилось предсказание св. Мефодия и Льва Мудрного, что измаилтяне (турки) овладеют Византией; исполнится, может быть, и другое, что россияне победят турок и на семи холмах ея воцарятся".