Как видно, высшая иерархия считалась с влиятельным и богатейшим вельможей Острожским, ценя его положение в государстве, несмотря на приверженность князя к гонимой Церкви.
Раскусив заговор, кн. Острожский открыто обвинил Рагозу в соучастии, что видно из грозного окружного письма, писанного им епископам 24 июня 1595г. Оно гласит: "От преименитых благочестивых родителей, смолоду воспитан я был в наказании истинной веры, в которой и теперь Божьей помощью укрепляем пребываю, известился о Божьей благодатью и уверился в том, что, кроме единой истинной веры, в Иерусалиме насажденной, нет другой веры. Но теперь злохитрыми кознями вселукаваго дьявола, самые главные истинной веры нашей начальники, славою света сего прельстившись и тьмою сластолюбия помрачившись, мнимые пастыри наши, митрополит с епископами , в волков претворились. Св. Восточной Церкви отвергшись, святейших патриархов, пастырей и учителей наших вселенских отступили, к западным приложились , только еще кожею лицемерия своего, как овчиною, закрывая в себе внутренняго волка, не открываются, тайно согласившись друг с другом окаянные, как христопродавец Иуда с жидами, умыслили всех благочестивых с собою в погибель вринуть, как самыя пагубныя и скрытыя писания их объявляют.
Но Человеколюбец Бог не попустит в конец лукавому умыслу их совершиться, если только Ваша Милость в любви христианской и повинности своей пребудете. Дело идет не о тленном имении и погибающим богатстве, но о вечной жизни, о безсмертной душе, которой дороже ничего не может быть, так как многие из обывателей здешней области Св. Восточной Церкви послушники, меня начальником Православия в здешнем краю считают, хотя сам себя считаю я не большим, но равным каждому в Православии стоящему, то из боязни, чтобы не взять на себя вины пред Богом и пред Вами, даю знать Вашим Милостям о предателях Церкви Христовой и хочу с вами за одно стоять, чтобы с помощью Божьей и вашим старанием они сами впали в те сети, которыя на нас готовили. Что может быть бесстыднее и беззаконнее их дела? Шесть или семь злонравных человек злодейски согласились, пастырей своих, святейших патриархов, которыми поставлены, отверглись и, считая нас всех — православных — бессловесными, своевольно осмелились от истины отрывать и за собою в пагубу низвергать! Какая нам от них польза? Вместо того, чтобы быть светом миру, они сделались тьмою и соблазном для всех. Если татары, жиды, армяне и другие в нашем государстве хранят свою веру нерушимо, то с не большим ли правом должны сохранять свою веру мы — истинные христиане, если только все будем в соединении и за одно стоять будем.
А я, как до сих пор служил Восточной Церкви трудом и имением своим в размножении священных книг и в прочих благочестивых вещах, так и до конца всеми моими силами на пользу братией моих служить обещаю".
Православный народ пришел в негодование и начались громкие протесты против зачинщиков обмана. Испуганный Гедеон Львовский публично отрекся от унии и написал в свое оправдание, что его обманул Кирилл Терлецкий; его примеру последовал еп. Михаил Перемышльский.
Князь Острожский, обрадовавшись решению еп. Львовского, попросил Львовское братство примириться с Гедеоном, что и произошло.
Справедливо опасаясь, как бы народная реакция не скомпрометировала бы их — зачинщиков унии — в глазах Сигизмунда и папы, Поцей иТерлецкий осенью 1595 г. поспешили отправиться из Кракова в Рим; предварительно в свою очередь иезуиты, испуганные тем, что может сорваться в один миг вся их работа в пользу унии, убедили короля публично объявить 24 сентября о соединении церквей.
Папа Климент VIII (1592-1605) принял Поцея и Терлецкого в частной аудиенции в ноябре, а в декабре в их честь был устроен блестящий прием в присутствии курии и послов. Грамота об унии была оглашена по латыни и по-русски и папа сказал им: "Не хочу господствовать над вами, но хочу немощи ваши на себе носить". Поцей и Терлецкий вручили папе акт, в котором признавались ими все определения Тридентского Собора. На Рождество оба архиерея сослужили папе в храме св. Петра. Мнимое воссоединение Русской Церкви с Римом было папой ознаменовано особой медалью с надписью "Ruthenis receptis" ("Воссоединение русских"). Бароний описал все это в своих "Анналах".