Вот начало одного братского синодика: "На сие (т.е. на учреждение братства) мы, все нижепоименованные лица, люди обоих сословий — духовного и светского, согласившись одним сердцем и одними устами и целовав честный Крест, каждыйза каждого, держась Православия и соединившись духом пламенной любви, для соблюдения нижеописанных христианских повинностей и порядков в сей братский список вписываемся".
"Младенкопии", или "младшие братства", образовывались из холостой молодежи обоего пола.
Братства, являясь союзами издавна признанными государственными грамотами, воспользовались данным Стефаном Баторием правом "Патента" (см. § 1) для ограждения православных приходов и обителей от проникновения в них латинян или лиц недостойных, чего добивался король.
Это легальное противодействие вскоре обратило на них удары иезуитов, узревших в братствах опасных для Рима врагов, связанных клятвенно для сохранения догматов Церкви и повсеместного укрепления православной веры в народе.
Отличительной чертой братства в эту эпоху героического стояния за Церковь была радость, как видно из одного братского письма: "Цель наших взаимоотношений мне представляется несмолкаемым гимном Создателю, тем шумом вод многих и голосом гуслитов, который слышал св. Иоанн Богослов. Чем легче поделиться самым сокровенным, тем ярче предвидение этой радости. Братство есть как бы большая радость об этой радости" (В.А.Калашникова. "О русских православных братствах". Париж, 1925). Воодушевленные взаимной любовью, эти энтузиасты гонимой веры действительно сотворили чудеса в крайне неблагоприятных, отчаянных условиях.
Патриархи ввиду совершенно исключительной сложности церковной жизни в литовско-польском государстве даровали братствам весьма широкие права для поддержания нравственно-религиозных устоев не только среди мирян, но даже и иерархии. Когда кое-где епископы под нажимом короля и Рима стали склоняться к компромиссам, Константинопольский патриарх освободил некоторые братства от подчинения епархиальной власти, сделав их ставропигиалъными , зависящими лишь от патриарха; такими стали братства Львовское, Виленское и Могилевское. Запрещенная королем связь с Константинополем не прерывалась благодаря братьям, ездившим туда под видом купцов и возвращавшимся с патриаршими указаниями и благословением, ежечасно рискуя своей жизнью ради Церкви.
Братства стойко защищали гражданские права гонимых православных перед правительством, ездили на сеймы и ходатайствовали перед королем во всех случаях, когда требовалась их помощь. Так, в 1572 г. они потребовали от имени Львовского братства, чтобы король Сигизмунд-Август уравнял права львовских православных граждан с латинянами, дозволив им торговать в городе, заниматься своим ремеслом, владеть домами, отдавать детей в городские школы и т.д. Король под угрозой штрафа запретил преследования в Львове, но это продолжалось недолго. Во всяком случае, был создан прецедент и с тех пор участились выступления братств на сеймах. В 1616 г. в Варшаве поселились даже некоторые из Львовских братьев, опытные по судебным делам, специально для ходатайств за верующих по разным государственным инстанциям.
Состав братств пополнялся из всех классов населения, от ремесленников до князей и митрополитов включительно. К ним записывались даже иногородние православные, даже иностранные, например, молдовские валахи. Иногда вступали целые группы, например в 1591 г. в Львовское братство вступил священник Гологурский со всеми своими прихожанами; в Киевское — запорожский гетман Сагайдачный со всем войском казачьим.
Отмечая благоустройство братского суда, патриарх Антиохийский Иоаким VI (1586—1587) дал Львовскому братству "право обличать и наказывать не покоряющихся истине, а пребывающих в нераскаянии — отлучать от Церкви". Грамота его заканчивалась так: "Мы — Иоаким, Божией милостью патриарх Великой Антиохии, посланный от Собора Патриархов, властию Божией повелеваем ненарушимо вечно хранить сие предание". Грамота эта дана была 1 января 1586 г.
Одновременно со свалившимся на их плечи бременем заботы о церковном порядке, братства продолжали всемерно заботиться о бедных и больных, собирая повсюду средства. "Братская кружка" всегда была доступна всем нуждающимся без различия религии просящего.
Такое истинно христианское поведение заслужило братьям любовь и привязанность народа и даже уважение некоторых латинян, прозвавших братства "крестоносным союзом". Когда поднялся вопрос об избрании, вместо митрополита Киевского — патриарха Юго-западной Руси, на зло Москве, король Владислав IV представил проект на одобрение Львовского и Виленского братств, которые его отклонили как новый соблазн. Эти два братства—Успенское Львовское и Свято-Троицкое (позже Свято-Духовское) Виленское, стояли фактически во главе других. Львовское, как мы видели, славилось своей типографией, выпустившей огромное количество священных книг, учебников, служебников, полемических пособий и т.д. С ним особенно сотрудничал кн. К.К.Острожский.