Голод, пожары и различные народные бедствия усугубили недовольства в Москве, чем воспользовались бояре, особенно Шуйские, для того, чтобы всячески дискредитировать царя.
В 1604 г. в Литве появился самозванец, некто Гришка Отрепьев, послушник, бежавший из Московского Чудова монастыря в Литву, вздумавший выдать себя за Димитрия.
Поступив слугой к князю Адаму Вишневецкому, католику, Гришка притворился больным и потребовал к себе духовника. Явившемуся иезуиту он поведал на исповеди, будто он царевич Димитрий. Иезуит поспешил рассказать об этом князю, который поверил Отрепьеву и принялся распространять это мнимое чудо по всей Литве. Разумеется, посоветовали ему придать гласности тайну Гришки те же иезуиты, сразу сообразивши, какой козырь даровало им Провидение для борьбы против "схизматиков" и ненавистной Руси. Перспектива использовать самозванца для покорения Москвы одинаково прельстила Ватикан и Сигизмунда III, ради религиозных и политических обоюдных выгод.
Доказательством этого служит совершенно открытая, официальная пропаганда в пользу Отрепьева самого папского нунция в Польше — гр. Рангони. Мнимый царевич принял в Кракове латинство и дал нунцию письменное обязательство за себя и Россию: примкнуть к римской церкви, прося Рангони не отказываться быть его ходатаем в Европе, что тот и обещал.
Королевский секретарь Чилли оставил нам описание трогательной встречи Гришки с нунцием. Он пишет:
"Я сам был тому свидетелем, я видел, как нунций обнимал и ласкал Димитрия, беседуя с ним о России и говоря, что ему должно торжественно объявить себя католиком для успеха в своем деле. Димитрий, с видом сердечного умиления, клялся в непременном исполнении данного им обета и вторично подтвердил свою клятву в доме у нунция, в присутствии многих вельмож. Угостив царевича пышным обедом, Рангони повез его во дворец. Сигизмунд, обыкновенно важный и величественный, принял Димитрия в кабинете стоя и с ласковой улыбкой. Димитрий поцеловал у него руку, рассказал ему всю свою историю. Король, с веселым видом приподняв свою шляпу, сказал: "Да поможет вам Бог, Московский князь Димитрий! А мы, выслушав и рассмотрев все ваши свидетельства, несомнительно видим в вас Иванова сына и, в доказательство нашего искреннеего благоволения, определяем вам ежегодно 40.000 злотых на содержание и всякие издержки. Сверх того, вы как истинный друг Республики вольны сноситься с нашими панами и пользоваться их усердным вспоможением". Сия речь столь восхитила Димитрия, что он не мог сказать ни единого слова. Нунций благодарил короля, привез царевича в дом к воеводе Сендомирскому и, снова обняв его, советовал ему действовать немедленно, чтобы скорее достигнуть цели: отнять державу у Годунова и навеки утвердить в России веру католическую с иезуитами" (Alessandro Cilli. "Historia di Moscovia", VI, 241-242).
Итак, в доме краковских иезуитов Отрепьев тайно от народа отрекся от Православия и причастился; миропомазание (конфирмацию) преподал ему сам нунций. Затем Отрепьев собственноручно написал на латыни письмо папе Клименту VIII, который ответил ему, уверяя в своей готовности помогать ему всей своей духовной властью викария Христа. Это описывает Карамзин, согласно письмам иезуитского общества, найденных в бывшей Полоцкой иезуитской библиотеке и изданных в 1618 г. Описание отречения Отрепьева, приведенное в этих письмах, совпадает с вышеуказанным рассказом секретаря Чилли. Краковские иезуиты писали своим собратьям: "Здесь всегда есть случай служить ближним, когда и двор королевский, и вся земля с жадностью требует нашей помощи. Труды и ревность наших не ослабели: 68 еретиков приведены в недра Церкви и в числе их вел. князь Московский Димитрий. Кажется, что он одушевлен удивительным усердием к распространению религии католической". Учитель у Гришки стал иезуит Савицкий. О грамоте папы Самозванцу указано у Гревенбруха (12, 13 и прим. 252).
Тем временем польское корыстолюбие не дремало. До женитьбы своей на Марине Мнишек, Отрепьев дал отцу ее — воеводе
Юрию — письменное обязательство (25 мая 1604 г.), что он уступит Марине Новгород и Псков "со всеми уездами и пригородами, с людьми думными, дворянами, детьми боярскими и с духовенством, чтобы она могла судить и рядить в них самовольно, определять наместников, заводить школы, строить монастыри и церкви патинской веры" . Другая грамота даровала Марине княжество Смоленское, а Сигизмунду — несколько уездов "в залог вечного, ненарушимого мира между Республикой и Московской Державой" ("Собор Госуд. Грамот", II, 160-165). Так, Польша и иезуиты заранее уговорились с лже-Димитрием орасчленении России, взамен их помощи добыть ему престол. Все было предвидено.