В своем необузданном чванстве он приказал сделать для себя трон из чистого золота, подпираемый львами, с двуглавым орлом над сидением и кистями из бриллиантов и жемчуга.
Он одевался в польские одежды и в таком виде скакал по улицам столицы, подъезжал к главному входу Успенского собора верхом, всячески оскорбляя своих подданных. Точно так же вели себя поляки, погруженные в бесконечные пиршества и разврат или забавлявшиеся кровавыми, не виданными на Руси охотами на медведей и волков.
Самозванец был большой любитель музыки и оплачивал из казны своих польских музыкантов лучше, чем высших русских сановников. Кстати, впервые на Руси капелла лже-Димитрия ввела симфоническую музыку.
Особенное негодование возбуждали латинские ксендзы, служившие "мессы" в Иване Великом. Самозванец возбудил всеобщее негодование, выгнав из домов Арбатских и Чертольских священников, чтобы поместить в них иностранных своих друзей. Постепенно повсюду проникали слухи о его самозванстве, о продаже его совести ляхам и т.д. Однажды некий дьяк Тимофей Осипов в царских палатах публично назвал его Гришкой Отрепьевым, рабом греха и еретиком, за что и был убит.
Приезд в Россию и пышное венчание Марины в Москве также дало повод к разным недовольствам, так как поляки нагло хозяйничали в столице и вели себя как победители. Вскоре возник против Отрепьева заговор под руководством Василия Шуйского, и 17 мая 1606 г. самозванец был убит вследствие народного бунта. Шуйский едва спас князя Вишневецкого и Мнишека; послам польским было объявлено, что лже-Димитрий обманул Литву и Россию, потому и казнен Богом и народом.
После расправы с лже-Димитрием смута не прекратилась, так как возведенный на царский престол своими сторонниками Василий Иванович Шуйский (1606-1610) не оказался способным править государством. Воспользовавшись успехом первого самозванца, появился из Литвы новый лже-Димитрий, неизвестного происхождения авантюрист. Так как в народе верили в спасение Димитрия, а многие еще и не знали про убийство Гришки, он объявил себя царем, окружил себя поляками и литовцами, казаками и личными врагами царя Василия. Его войско расположилось в десяти верстах от Москвы в селе Тушине, откуда и народное прозвание нового самозванца "Тушинский вор".
Так как для Рима и поляков главной целью было духовное и политическое завоевание Руси, Павел V и Сигизмунд III решили сделать ставку на нового самозванца, видя, что ему удалось благодаря смуте собрать вокруг себя значительную силу.
Король приказал составить для "Вора" особый "наказ" из шестнадцати пунктов, советуя ему отказаться от императорского титула, которым именовался лже-Димитрий I, а кроме того, ускорить унию с Римом, чего первый самозванец так и не добился. Ему предписывалось также: запретить въезд в Россию всем противникам унии, особенно греческим монахам; высшие государственные должности давать лишь униатам; для вида держать при себе малое количество католиков, но всячески отвращать русских от Константинополя, указывая им на рабство греков; учредить униатские церкви и семинарии; посылать молодежь учиться в Рим или к иезуитам в Польшу; при дворе царицы совершать службы по восточному обряду, но исключительно униатами; для царицы и поляков выстроить в Москве особо костел или монастырь и т.д. Этот наказ рисует нам картину, во что превратилась бы Русь в случае окончательной победы над ней Польши и Рима.
Любопытно, что "царицей" предстояло быть снова Марине Мнишек, отпущенной из Москвы после убийства самозванца вместе с отцом своим воеводой Юрием. Марина согласилась выйти замуж за второго лже-Димитрия, разумеется, по настоянию поляков и иезуитов. Ее духовник-иезуит обвенчал ее с "Вором" в стане Яна Петра Сапеги 5 сентября 1606г.
Заметим, что кардинал Боргезе сомневался еще в смерти лжеДимитрия I, а когда в ней убедился, то написал новому папскому нунцию в Польше Симонетта следующее: "О делах московских теперь нечего много говорить, потому что надежда обратить это государство к Престолу Апостольскому исчезла со смертью Димитрия, хотя и говорят теперь, что он жив. Итак, мне остается сказать вам только то, что, когда введется реформа в орден монашеский св. Василия между греками (попытка ввести "восточный обряд"), тогда можно будет со временем воспитать много добрых растений, которые посредством сношений своих с Москвой могут сообщить свет истины ее народу".
Мы не будем пересказывать всем известные фазы Смутного времени, когда только что окрепшему Русскому Царству одновременно грозила гибель и от поляков, чуть было не посадивших на московский престол сына Сигизмунда III, Владислава, после свержения Шуйского, и от шведов, которых Шуйский призвал на помощь, что так дорого обошлось России, и, наконец, от своих же "воров", угрожавших Москве в надежде поживиться, пользуясь анархией.