Для заведования казной всем миром был избран тот же Минин. Когда деньги были собраны, воевода нижегородский и соборный протопоп Савва Евфимьев созвали в городской собор весь город: духовенство, служилых и тяглых людей, прочитали Троицкую грамоту, которая как раз дошла до Нижнего, и объявили всем о необходимости очистить государство от терзающих его внешних и внутренних врагов.
В начальники ополчения был избран князь Димитрий Михайлович Пожарский, недалеко от города лечившийся от ран, полученных им 19 марта в первом ополчении.
Дело пошло замечательно быстро: к ноябрю Пожарский был уже в Нижнем и начал устраивать земскую рать, казной и хозяйством которой, по желанию князя, заведовал Минин.
За зиму 1611—1612гг. к нижегородскому ополчению присоединились многие другие города от Казани до Коломны, и Пожарский смог выступить в поход.
Он не пошел прямо на Москву, так как земское ополчение заявило, что оно идет не только против поляков, но и против своих "воров" и голытьбы, с безобразиями которых оно намерено было покончить.
Тем временем в Москве поляки, разграбившие Кремль и города, замучили голодом не сдававшегося их требованиям патриарха Гермогена, который скончался 17 января 1612 г. Не суждено было ему — главному вдохновителю народных ополчений — узреть освобождение столицы, окончательно очищенной от поляков в октябре того же года.
Историк Назаревский писал об этом великом святителе Земли Русской: "Патриарх, за отсутствием государя, при измене русскому народу временного его правительства в качестве начального человека земли Русской счел себя вправе призвать всех к оружию".
Действительно, с 1610г. патриарх воплощал в себе фактически русскую государственную власть и вывел страну из совершенно, казалось, безвыходного положения.
Так Сигизмунд III и Рим потерпели новое поражение на пути латинизации русского народа.
5. Трагедия православных в Польше
Мы видели, что после провозглашения Брестской обманной унии, несмотря на бурное возмущение всей православной паствы, в Польше "схизма" официально была объявлена вне закона и как таковая подверглась правительственным гонениям. Король Сигизмунд III запретил поставление архиереев на кафедры епископов-ренегатов, вследствие чего на всю многомиллионную православную паству осталось всего два епископа: Львовский и Перемышльский, а митрополичья Киевская кафедра оказалась в руках униатов — сперва Рагозы, затем Поцея.
После ареста экзарха Никифора православные лишились всякого руководства, и положение становилось тем более трагичным, что иезуиты всемерно интриговали против оставшихся верными иерархов, монастырей и братств.
Известную моральную помощь оказал гонимым Александрийский патриарх Мелетий Пигас(1590—1601). Мы уже упоминали его полезное апологетическое сочинение, изданное кн. Острожским при помощи Львовского братства (см. § 3).
После кончины Константинопольского патриарха Феофана Карикиса в 1597 г. Мелетий около года выполнял обязанности местоблюстителя престола. Когда из южной России вернулся его протосинкел, ректор Острожского училища, уже известный нам по Брестскому Собору архимандрит Кирилл Лукарис, Мелетий узнал обо всем случившемся в Польше и о трагичном состоянии Церкви после измены иерархов.
В августе 1597 г. патриарх отправил кн. Острожскому и всей пастве замечательное послание, укрепляя их в верности Церкви; оно было позже помещено в знакомом уже нам сочинении "Апокризис" (§ 3), уничтожавшем униатские доводы иезуита Скарги.
Управление церковными делами в Западном Крае Мелетий поручил трем "экзархам": епископу Гедеону Львовскому (ставшему после Брестского Собора одновременно экзархом-наместником патриарха и местоблюстителем митрополичьей кафедры), своему протосинкелу Кириллу и кн. Острожскому.
В своем послании "Боголюбезнейшему епископу Львовскому Балабану, о Господе брату и сослуживцу превожделенному", отправленном из Константинополя в 1598 г., патриарх особенно призывал к согласному сотрудничеству с братствами, в частности со Львовским. Кроме того, Мелетий написал послания и к некоторым братствам (напр., Виленскому от 23 марта 1597 г.), хваля их энергию и твердость.
Патриарх действительно отмечал ценность братств, величая их: "священными общинами, дружинами Царя Великаго, фалангами православными, искушенным торжественным единением братьев, которые записаны на небесах в книге Бога Живаго" и "ковчегом, сохраняющим семена благочестия для приобретения и вожжения утеряннаго света, сынами обетования, для котораго вы несколько искушены, ради своей безупречной веры, и, обнаружив себя достойными Бога, будете приняты вместе с Отцами, верою приобретшими обетование... вы достанете невянущий венец, его возложит Праведний Судия в день оный, подвизающимся согласно Павлу или с Павлом" (И.И.Малышевский. "Александрийский патриарх Мелетий Пигас и его участие в делах Русской Церкви". Киев, 1872 г., т. I-II).