С появлением христианского учения, естественно, в корне изменилось и языческое мировоззрение; прежде всего — понятие о верховной власти.
Церковь, будучи обществом Божественного, а не человеческого происхождения, призвана продолжать дело своего Главы и Основоположника — Христа, т.е. спасение людей. Тем самым, Церкви совсем чужды земные цели обогащения и приобретения мирской славы — предметы главных забот государства.
Как пишет св. Иоанн Златоуст, Церковь есть общество верующих во Иисуса Христа, поставивших себе целью приготовление к жизни лучшей, бессмертной, нетленной. Поэтому руководство Церкви дано пастырям, получившим рукоположение от Св. Духа и действующим согласно воспринятой от Него благодати. Органическая жизнь Церкви всецело построена на Божественных законах. Власть церковная в силу этого разнится во всем от земной власти. Для Церкви, считающей спасение самой высшей целью, священство является величайшей властью на земле, так как только под руководством духовных пастырей может человек придти ко спасению в вечной жизни.
С другой стороны, дело спасения должно быть свободным актом человеческой воли, а не насильственным к нему принуждением со стороны Церкви; поэтому власть ее основывается на свободном признании пастырей пасомыми. Анафема — высшая церковная кара — отбрасывает отлученного из общества верующих, отсекает его, как гнилой плод; однако это наказание не исключительно духовного свойства, так как касающееся души, а не тела наказуемого. В этом существенная разница между гражданскими и церковными наказаниями.
Каковы же должны быть сношения между Церковью и государством? Основывая Церковь, Христос не давал ее пастырям полномочий вмешиваться в государственные дела, а лишь воздавать кесарево — Кесарю (Матф. 22, 21). Со своей стороны, государь, не получивший даров благодати учения, священнодействия и пастырства, каковыми обладают исключительно церковные пастыри, не может вмешиваться в законодательство, руководство и суд Церкви. Значит, налицо оказались два порядка: духовный и светский, предназначенные в силу вещей совместно жить и развиваться. Убедившись в неслыханной крепости Церкви, которую не сломили самые лютые гонения, Рим, в лице Константина Великого, решился на уступки и обеспечил победу христианского закона над языческим. Оставалось разграничить сферы деятельности двух порядков, двух властей, соприкасающихся, но независимых.
Константин подал пример своим преемникам не вмешиваться во внутренние дела Церкви, а преобразовывать государственные законы в духе христианского учения. Например: законы о родстве, о боях, о гладиаторах, о браках, об образовании и т.д.
Церковь, ставшая свободной от преследований кесарей, поспешила устами своих учителей пояснить верующим их обязанности в отношении государства ("К Римлянам" XIII, 7).
Св. Амвросий Медиоланский (340-397) пишет: "Христос дал нам пример повиновения христиан высшим властям и обязанность платить дань князьям земным. Если же Сын Божий платил дань, кто ты, чтобы вздумать не платить оную? Он, ничего не имевший, платил, а ты, искавший земной прибыли, отвергнешь ли твои обязательства в отношении века?"
Блаж. Августин (354-430) говорит следующее: "Ежели власть приказывает нечто противное Божественной воле, — не слушайте власти. Нам сказано: несть власти, нежели от Бога; однако часто забывают то, что следует после этого, а именно: что все исходящее от Бога хорошо устроено; так дайте нам власть хорошо устроенную и мы не будем сопротивляться".
Св. Григорий Двоеслов пишет: "Что я, чтобы разговаривать с моими хозяевами? Я — пыль и червь. Однако же, сознавая, что этот закон является противным воле Всевластного Бога, я не могу молчать. Вот, что Христос отвечает за меня, Его и вашему слуге: "Я создал тебя императором и кесарем, отцом императоров. Тебе Я доверил Моих священников, а ты желаешь отнять у Меня твоих воинов?" Прошу тебя, благочестивый император, скажи твоему слуге, что бы ты ответил на такие словеса в день Суда?"... "Что касается меня, послушного вашим приказам, что я возвестил во все концы империи данный вами закон. Я с обоих сторон выполнил мой долг, выплатив императору повиновение, ему принадлежащее, и сказав ему, во имя Бога, то, что я считал истиной".