Роковой ошибкой было нарушение в XVIII в., под инославным влиянием на Петра I, плодотворной гармонии, существовавшей на Руси между Церковью и Престолом. Ослабив значение иерархии, государство лишало себя огромной поддержки и духовной помощи, которую могла бы ему оказать Церковь, канонически возглавленная своим патриархом. Союз царя с патриархом явился бы, несомненно, непреодолимой преградой для проникновения на Русь материалистических веяний, отдаливших постепенно интеллигенцию от русской культуры. Сильная церковная организация парализовала бы всякие попытки разложения умов атеистическими принципами Мардохая Маркса, приведшими русское общество к духовному нигилизму, задолго до революции. Уже в середине XIX в. трагический вопль Гоголя, предостерегавшего Россию от гибели, вызвал лишь саркастическую отповедь Виссариона Белинского, тогдашнего корифея западничества, поднявшего травлю против автора "Мертвых душ". Гоголь, взывавший в "Переписке с друзьями" к сближению общества с Православием, к возвращению Руси на ее традиционный путь, скончался с кличкой сумасшедшего в мистическом пророческом ужасе о грядущих судьбах России. Белинский же продолжал поносить русскую культуру и глумиться над верой ("довольно нам этих молебнов"), как над неким анахроничным и смешным явлением. Наследники его превзошли самих себя в клевете на царскую власть, в самооплевывании и лакействе в глазах европейского общества. Герцены, Кропоткины, Чернышевские и Добролюбовы сознательно служили темным силам, добивавшимся гибели Российской империи. Цареубийство 1918г. завершило этот мрачный период русской истории, за который Россия заплатила уже миллионами трупов, а Западу, быть может, предстоит еще большая расплата.
И вот, несмотря на все эти неоспоримые факты, Кейзерлинг и Ферреро смело высказывают восторженные, парадоксальные, казалось бы, суждения о России и о возможности возглавления ею (т.е. Православием) нового христианского Возрождения. Повторим, что под общим термином Россия, очевидно, подразумевается, представленное ею Восточное Православие, так как Кейзерлинг противопоставляет России западный духовный кризис, раскол Западной церкви, породивший протестантство.
Православие, действительно, уже не раз доказывало свою жизненность.
Мы видели, как благодаря жертвенным выступлениям русских государей, в прошлом веке воскресли несколько европейских государств, освобожденных от ига турок. Государства эти в основном, сохранили нетленным учение, преподанное им в далеком IX в. при св. патриархе Фотии, трудами святых Кирилла и Мефодия. Дух Православия восторжествовал над многовековыми преследованиями, над рабством и разрушениями святынь, над бесправным существованием этих несчастных народов.
В Греции, Румынии, Болгарии и Югославии возобновилась нормальная церковная жизнь, появились академии и семинарии и завязалась прерванная исламом связь с остальным православным миром. Расцвет богословской науки в этих странах ознаменовался появлением многочисленных трудов, свидетельствующих о жизненных силах, накопившихся за долгие годы духовного гнета. Среди наших современников подчеркнем имена греческого профессора Аливизатоса, болгарина — проф. Цанкова, сербов еп. Иринея Ново-Садского и архимандрита Иустина Поповича и других. Расширяются и крепнут также заокеанские миссии этих церквей, вслед за эмигрантами-славянами стремящиеся во все концы земного шара. Также и в Святой Земле и на Святой Афонской горе продолжают вести свое подвижническое житие разноплеменные монашеские общины, несмотря на тяжкие лишения и преследования врагов Церкви.
Видимо, мысль гр. Кейзерлинга далека от парадоксальности и Вселенское Православие еще не сказало своего последнего слова.
В начале этого труда мы писали, что одной из отличительных черт Православия — это его монашество. Роль монастырей в создании и развитии Византийской, Киевской, а затем Московской государственности была нами достаточно подчеркнута. Благодаря монахам-миссионерам, познали христианство и его культуру миллионы азиатских инородцев; монастыри же арабские, греческие, кавказские и проч. самоотверженно поддерживали православие, угнетаемое на Востоке.
Прозелитизм этих монахов отличался своим бескорыстием от прозелитизма западного.
В ту эпоху, когда в связи с петровскими реформами русскому многочисленному монашеству грозила опасность, Промысел Божий воздвиг архимандрита Паисия Величковского.