Патриарх Петр до того поразился еретическими заявлениями Гумберта, достаточно свидетельствующими о "православности" римского исповедания, что он немедленно переслал его письмо Константинопольскому патриарху. Одновременно он написал Керулларию следующее: "Эти латиняне, в конце концов, являются нашими братьями, несмотря на всю их грубость, невежество и пристрастие к собственному мнению, что иногда сводит их с прямой дороги. Не следует требовать от этих варварских народов ту же щепетильность, которую мы требуем от нашей паствы, воспитанной в утонченных культурных условиях. Ценно уже то, что латиняне правильно исповедают догмат о Святой Троице и Воплощении". Он, вместе с тем, поделился с Керулларием своими опасениями насчет возможности раскола в Церкви из-за Рима. Петр III Антиохийский из всех римских заблуждений признавал исключительно важным и подлежащим немедленному осуждению прибавку к "Символу", опресноки же считал (в его письме к Доминику Граденскому) делом терпимым, хотя и несогласным с преданием.
С другой стороны, не менее обеспокоенный римскими притязаниями, Керулларию написал и знаменитый историк Михаил Пселлос. подчеркивая важность управления пяти: "...Один из патриархов управляет Востоком, другой — Александрией, другой — Палестиной, другому достался древний Рим".
Следовательно, все патриархи одинаково придерживались основного принципа управления Вселенской Церковью, вопреки попыткам католиков доказать обратное. Ни один из них не отрицал преемства пап от святых Петра и Павла, но ничего не знал о мнимых правах на главенство над Вселенской Церковью, с этим преемством якобы сопряженных. Никто также не оспаривал "по четного первенства" папы, установленного отцами. Как это видно из послания патриарха Петра, притязания латинян и их новшества приписывались тому, что папа был окружен варварскими народами, невежеством, некультурными советниками, что и побуждало его, сделавшегося светским государем, к крайностям, немыслимым в остальных патриархатах.Если бы восточные патриархи в то время знали о планах Гильдебранда, об "Исидоровс-ких Декреталиях" и других пружинах, толкавших Гумберта и ему подобных на описанные нами мероприятия, они вправе были бы заключить, как это сделал в 1054 г. Константинопольский Синод, что задолго до разрыва Римская церковь жила вне Православия.
Незадолго после Римской схизмы, многие Киевские митрополиты выпустили труды, резко осуждающие латинские новшества. Так, в 1073 г., митрополит Георгий написал на эту тему целый трактат, а его преемник св. Иоанн II воспретил верующим всякий контакт с Римской церковью, перечисляя причины, отторгнувшие Рим от Вселенской Церкви. Митрополит Ни кифор I в своем послании Владимиру Мономаху особенно осудил еретическую приставку "филиокве". Отом же писал и преп. Феодосии Печер-ский.
При ясном понимании христианского учения как на Востоке, так и на Западе никакое разделение церквей не могло быть мыслимо, тем более, что Восточная Церковь после долгой борьбы с ересями восстала в новой силе, не имея никакого поползновения к захвату светской власти. Политические события могли совершаться в своей сфере, недостойные правители могли колебать и подрывать основы государственного благоустройства, но чистое вероучение восточных церквей осталось неизменным во всех последующих веках, до нашего времени, в том самом виде, в каком одинаково исповедалось оно на Востоке и Западе во времена св. Иоанна Златоуста. Это — факт исторический (Краинский, с. 89).
Глава IV
Рим в Средние века
1. Григорий VII, Иннокентий III и инквизиция
Прошло 19 лет и на папский престол вступил, наконец, Гильдебранд, под именем Григория VII (1073—1085).