Вообще, папы, которых после Лионской унии сменилось пять, проявили в отношении греков полнейшее непонимание. Им было приказано, например, принять на жительство в столицу папского легата, а в другие города римских нунциев, которые должны были наблюдать за выполнением греками папских указов; императору и его духовенству было предложено возобновить присягу и т.д. Михаилу пришлось согласиться и на эти бестактные требования. Сами римские историки отзываются далеко не лестно о Лионской унии. Грумель пишет: "Уния эта пришла слишком поздно ввиду того, что крестовые походы чересчур ожесточили друг против друга греков и латинян, и слишком рано, так как время еще не успело сгладить между ними неприязнь; для постоянной унии не хватало необходимого духовного расположения, чтобы ее провести в жизнь и закрепить. Уния эта была и осталась лишь актом официальным и вынужденным, совершенным вне участия всего народа. Следовательно, она несла отпечаток неестественности и фальши, что подчеркнули греческие историки и о чем латинские монахи из Пера даже предупреждали Святейший Престол, что так увеличило подозрительность пап в отношении Византии и возбудило новые их требования. Прежде чем объявлять унию, следовало провести в жизнь согласие путем духовного и умственного сближения двух миров. Пришив к старой одежде схизмы новую ризу унии, получился результат, о котором сказано в Евангелии: "Ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже" (Мф. 9,16)" ("Dictionnaire de Theologie Catholique", Grumet, t. XI, col. 1409, art. L:le H Concile de Lyon).
Как только скончался император Михаил (1282), уния немедленно рухнула. Народная реакция выявилась с невероятной силой: труп Михаила запретили хоронить по христианскому обряду, униатский патриарх Иоанн Веккос был моментально лишен сана и заперт в тюрьму, вместе со всеми главными сторонниками унии, а более мелким было позволено принести покаяние перед Церковью по особому чину. Миро, освященное Веккосом, было выброшено на улицу. Преемник Михаила, Андроник II (1282-1328), покровительствовал антилатинской реакции и на последующие предложения пап отвечал молчанием или категорическим отказом.
Папа Климент V, сделавшийся по желанию французского короля первым Авиньонским папой (см. § 3), анафематствовал Андроника в 1307 г., что ничуть не повлияло на греков. Тогда папская курия, переселившаяся в Авиньон, решили всемерно добиваться нового похода против Византии, чтобы вновь силой подчинить себе "схизматиков". К счастью, времена были уже не те, и западное рыцарство, поглощенное междоусобными войнами, не интересовалось больше крестовыми походами.
В 1323 г. турецкая опасность до того встревожила императора, что он принужден был снова прибегнуть к политике Михаила и обратиться за помощью к папе. Папа ответил: "Сперва уния — затем помощь" ("Qu'est-ce que l'Orthodoxie?", p. 93).
Почти весь XIV век прошел в бесплодных переговорах, имевших место в 1333, 1339, 1343, 1352, 1367 и 1417 гг. При всяком усилении турецкого нажима, императоры, вопреки враждебности народа, возобновляли свои ходатайства перед папами и получали все тот же ответ. Запад был неспособен на бескорыстную поддержку против неверных.