В 1369 г. император Иоанн V Палеолог сам отправился в Рим, где его заставили принять латинство, но его самопожертвование пропало даром, так как никто из греков не последовал его примеру. С 1392 по 1399 г. Константинополь оказался блокирован войсками султана Баязида, который разбил французов и венгров под Никополем. Император Эммануил Палеолог в свою очередь отправился в Европу и стал просить помощи в Лондоне, Париже, Павии, Падуе, Венеции и т.д. Повсюду он был встречен сочувственно, но помощи не получил ни от кого. Вонифатий IX (1389—1404), видя, что Византии грозит смертельная опасность, пренебрег даже обычным шантажом унии и опубликовал специальное обращение "Бреф", призывая западных христиан помочь грекам (Барониус, "Анналес", 1398 г.). Надо сказать, что в этот момент Римская церковь сама переживала смуту, вызванную распрями римских и авиньонских пап, учинивших знаменитую "Великую Западную схизму", о которой будет сказано своевременно. Вероятно, это и удержало Вонифатия от требования у греков прекращения их "схизмы", так как он не мог изжить свою собственную. Кроме того, Эммануил являлся непреклонным противником унии; турецкая опасность, побудившая его к мытарствам по западным столицам, однако, не толкнула императора на путь компромисса. Во время его пребывания в Париже один ученый Сорбонны представил ему свою диссертацию, защищающую не только еретическую приставку "филиокве", но и сам принцип главенства папы. Антилатинские диспуты ученого императора оказались прерванными счастливой вестью о поражении Баязида монгольским ханом Тимуром (20 июля 1402 г.). Судьба дарила Византии еще 50 лет независимости.
3. Вражда Вонифатия VIII и Филиппа IV Красивого. Тамплиеры. Великая Западная Схизма
Вонифатий VIII (1294—1303) явился воплощением и завершением "папоцезаризма", родившегося от "Исидоровских Декреталий". В своей булле "Унам Санктам" он заявил, что непогрешимому преемнику Петра, Князя Апостолов, по праву принадлежит всякая власть как Наместнику Христа. Вот ее содержание: "Итак, оба меча находятся в обладании Церкви, и духовный, и материальный. Но второй должен употребляться за Церковь, а первый — Церковью; один рукой священника, другой — рукой царей и воинов, но по приказанию Церкви и в покорности ей... Нужно, ведь, чтобы один меч был под другим, и светская власть подчинялась духовной... Духовная власть должна устанавливать земную и судить ее, если она окажется нехорошей... Поэтому, если уклонится с правильного пути земная власть, ее будет судить духовная. Поистине, Римскому Первосвященнику подчиняется всякое человеческое существо и мы объявляем, утверждаем, определяем и возвещаем, что это необходимо для спасения".
Вонифатий объявил 1300 г. юбилейным и в честь этого учредил особое празднование в Риме с полным отпущением грехов всякому, кто в течение этого года посетит столицу.
Папа участвовал в торжественном Крестном ходе, облаченный сперва в папские, потом в царские одежды. Перед ним шел воин, держа обнаженный меч, крича: "Здесь два меча" (Лк. 22,38).
К его несчастью, судьба выдвинула на его пути соперника, ловкого, циничного и решительного, в лице короля Франции Филиппа Красивого. Возмущенный папскими интригами против Франции, ведомыми при дворе графа Фландрского, король решил всеми силами бороться с папой в защиту своих прав монарха. Папа обвинил его в тирании и несправедливости, критикуя его финансовую политику, и повелел духовенству прекратить выплачивать субсидии. Тогда Филипп запретил в свою очередь всякий вывоз денег из королевства, что сразу лишило папу очень крупных доходов.
Смелость Филиппа встретила полное сочувствие со стороны народа и духовенства. Видя это, Вонифатий послал ему буллу ("Ausculta fili"), призывающую его к покорности. Король прикинулся оскорбленным ею и, зная, что народ на его стороне, приказал размножить буллу, снабдил ее едкими комментариями касательно папского деспотизма. Когда папа пригрозил ему отлучением от Церкви, король созвал "Генеральные Штаты" представителей трех сословий Франции, которые осудили папскую буллу. Ее торжественно сожгли в Париже. Заметим участие в этом осуждении духовенства и горделивое определение королевской власти, высказанное штатами: "Король Франции не признает никого выше себя на земле". Впоследствии монсиньор Бурдалу повторит эту фразу, чтобы угодить королю Людовику XIV. Папский деспотизм пробуждал абсолютизм королей и принцев, позже выразившийся в формуле того же Людовика XIV: "Государство—это я".