– А архидиакон Хуан Карлос де Луис об этой статуе с секретом ничего в своем письме не говорил.
У историка был вид обалдевшего от счастья человека.
– Видимо, на всякий случай от недобрых людей шифровался, – постепенно приходя в себя, ответил он. – Но сейчас это не имеет уже никакого значения. Главное, чтобы клад был на месте.
– Будем надеяться, – сказал я и, включив кнопку обратной связи на переговорном устройстве, бросил в эфир: – Все в порядке, мы, кажется, у цели.
– Неужели удалось открыть тайник? – с плохо скрываемой радостью спросил Егор.
– А это мы сейчас увидим.
Я подошел к надгробию, Михаил последовал за мной, и мы, взявшись за него, попытались сдвинуть с места. Не получилось. Взялись с другой стороны, тоже напрасно. Удалось это сделать только с третьей попытки. Когда мы ухватились за правый угол надгробия, оно вдруг повернулось, как дверь на петлях, открывая в полу лаз. Пахнуло плесенью, затхлостью, сыростью, было ясно, что в подземелье уже несколько десятилетий, а скорее всего, веков не поступал свежий воздух. Я вспомнил о гробнице Тутанхамона, о том, что люди, вскрывшие ее, стали вскоре умирать по неизвестным причинам. Возможно, и меня ждет такая же участь за то, что я посмею потревожить прах почившего в бозе много веков назад святого Иоанна, или заражусь спорами какого-нибудь грибка, законсервировавшегося здесь с тех времен и смертельного для меня, потому что в моем организме нет против него иммунитета.
– Кто полезет? – посмотрел я на Михаила.
Но можно было не спрашивать, потому что по посеревшему лицу Березина и так было ясно, что он не рискнет спускаться в подземелье.
– Понятно, – проговорил я невесело. – Я думал, историки народ отчаянный, ради науки готовы лезть хоть к черту на рога.
Михаил отмолчался, а я достал из кармана свой мобильный телефон, включил на нем фонарик и, преодолевая суеверный страх, ступил на первую ступеньку уходящей вниз лестницы. По мере того как я спускался, рассеянный луч фонаря освещал все большее и большее пространство, вот показалась грубая каменная кладка склепа, нити вековой паутины, затем противоположная стена с нишей, в которой стоял гроб. Я покрутился вокруг своей оси, освещая пространство склепа, но кругом были голые стены, и никакого даже намека на ларец с сокровищами Колумба.
– Ну, что там? – спросил Березин, присев на корточки на краю лаза.
– Пусто, – проговорил я, не скрывая своего разочарования.
– То есть как пусто?! – сквозь помехи прозвучал в моем ухе голос Егора.
– Ну, как бывает пусто? – внезапно разозлился я из-за глупого вопроса. – Кругом голые стены, и только гроб стоит!
– Загляни в гроб! – раздался не вполне трезвый и насмешливый голос Сильвестрова.
– Вас бы сюда на мое место, – проворчал я, тем не менее подошел к нише, где стоял гроб, приподнял крышку и, посветив в него, заглянул внутрь. Там лежало, собственно, то, что и должно было лежать, – мощи святого Иоанна.
– Ну, как дела? – на сей раз нетерпеливо спросила Тропинина.
– Если ты думаешь, что гроб доверху набит сокровищами Колумба, то ошибаешься. В нем всего лишь скелет, – издевательским тоном произнес я. – Ладно, друзья мои. Выхожу я отсюда.
– Подожди, подожди, – раздались в эфире сразу несколько голосов, а Саша Смольникова умоляющим голоском попросила:
– Ну, Игорь, Игореша, ну, подожди немножко! Посмотри, может быть, там где-то в стенках тайник какой-нибудь есть? Ты глянь, все же сходится: и склеп есть, и мощи есть, должны быть и сокровища.
Я посмотрел вверх, где в проеме маячила фигура Михаила Березина, и меня вдруг передернуло от мысли: а что, если сейчас этот историк вдруг возьмет да и задвинет надгробие на место и похоронит меня заживо в этом склепе? Стараясь не думать о таком печальном исходе моего спуска в подземелье, я все же внял просьбе Александры и принялся обследовать стены склепа, подсвечивая себе фонариком. Постучал ногой по кладке, понадавливал рукой на камни, но, к сожалению, нигде секретных устройств, открывающих какую-либо нишу, не обнаружил.
– Должен констатировать, – сказал я уныло, – что моя миссия по поиску клада Колумба оказалась безрезультатной.
С этими словами я быстро взбежал по ступеням лестницы и только здесь, на поверхности, вздохнул свободно. Слава богу, выбрался из царства Аида живым. В эфире стояла мертвая тишина, все были удручены неудачей, слышалось лишь дыхание и сопение отдельных членов нашей команды, забывших выключить микрофоны. Не знаю, почему, но именно я больше всех ощущал вину за то, что мы не нашли сокровища Христофора Колумба.