– Ерунда какая-то! – неожиданно нарушила данный обет молчания Мария. – Теперь еще хочешь убийство какое-то на меня повесить? Все твои обвинения нелепы и надуманны. Почему бы Михаилу самому не поехать в лифте на верхний этаж и не столкнуть Сильвестрова с крыши? Он же мужчина, в конце концов! Зачем мне надрываться, сбрасывать этого борова Сильвестрова с крыши?
– В этом-то вся и изюминка вашей задумки, – проговорил я, не удержавшись от иронии. – Михаил побежал вниз, чтобы не быть заподозренным в нападении на меня, ибо со мною дрался, несомненно, мужчина. А так у него было алиби, потому что когда я спустился с крыши вниз, то одним из первых, кого увидел неподалеку от трупа Сильвестрова, был Березин. Разумеется, позже, анализируя ситуацию, я никоим образом не мог подумать на него.
Евгения Аксенова, порывавшаяся что-то сказать, наконец-то получила эту возможность.
– И как же тебе удалось вычислить место, где Мария, – она стрельнула в сторону Тропининой злым и полным презрения взглядом, – и Березин спрятали крест и драгоценности?
– Честно говоря, я об этом понятия не имел, – вынужден был признаться я, – потому-то мне и пришлось спровоцировать преступника, чтобы он указал мне место тайника. К тому времени я уже знал, что соучастница Березина – Тропинина, даже вспомнил кое-какие детали, косвенно указывающие на то, что именно она совершила кражу из Санта-Лучины, и на некоторые вещи взглянул по-иному.
– Да?! – криво ухмыльнулась Мария. – Поясни, какие же детали указывали на меня?
Я, игнорируя женщину-хлорофитум и продолжая обращаться ко всем присутствующим за столом, тем не менее ответил на ее вопрос:
– Например, я понял, почему Михаил тянул время в усыпальнице святого Иоанна и не сразу показал мне, каким образом открывается вход в склеп. Он тянул время, давая Маше возможность совершить кражу. А ее, как воровку, выдал скрип двери, который раздался у нас в наушниках, когда она спрашивала у меня, как дела, и в этот момент входила в собор. А когда выходила, скрипа уже слышно не было, потому что она выключила на переговорном устройстве микрофон. Точно такой же скрип двери раздавался, когда мы с Михаилом входили в собор и когда выходили из него. Это я отчетливо сейчас помню.
– Нашел улику! – фыркнула Тропинина, не удостоив меня на сей раз даже взгляда.
А я не удостоил ее ответа и вернулся к своему повествованию.
– Извините, я отвлекся. Короче, мне пришлось спровоцировать преступника, чтобы он указал место тайника. Для этого я вам всем и объявил, что знаю место, где спрятаны драгоценности, и на следующий день собираюсь за ними поехать. Преступники испугались и решили забрать крест раньше меня, то есть вчера ночью. На это-то я и рассчитывал. Я вызвал сеньора Вердагера и Джорди Клавера. Вместе с ними мы вчера поехали в монастырь Барбера и устроили засаду неподалеку от скита, где, как я и предполагал, Березин оборудовал тайник, а его супруга положила в него крест и драгоценности, взятые из собора. Я понимал, что придет мужчина, потому что вряд ли Михаил отправит ночью в горы свою супругу одну, и потому приготовился к встрече с ним. Надо признать, встреча была непростой. – Я обвел рукой свою физиономию, демонстрируя, как сильно мне досталось. – Березин прикидывался эдаким «ботаником», слабаком, а на самом деле он, как я уже говорил, учитель физкультуры, физически развит, и несмотря на худобу, его тело состоит из одних мышц. В его силе я сумел убедиться, когда Михаил напал на меня в номере, и вчера, когда мы взяли его с поличным неподалеку от скита. Но, разумеется, досталось и ему, – не без хвастовства заявил я, чтобы присутствующие не подумали, будто какой-то там учитель физкультуры смог одолеть в кулачном бою тренера детской юношеской спортивной школы, в свое время чемпиона города по вольной борьбе. – У меня все, – наконец закончил я свою пространную речь и с чувством человека, исполнившего свой долг, сложил на груди руки и откинулся на спинку стула.