— Неужели, Вальден, ты не можешь со мною серьезно поговорить? — вырвалось с укором у Лили.
— Ну, работаю в нем по специальности, если тебе так хочется знать.
— Если человек работает, — ответила Лили, пристально посмотрев на Вальдена, — то его труд оплачивают. Ты же сам тратишь деньги. Скорее всего, — отодвигаясь от Вальдена, сказала Лили, — в этой твоей работе какая-то женщина замешана. Скажи, Вальден, кто она? — уже молящим голосом попросила Лили. — Ну, скажи, блондинка, брюнетка? Не томи, Вальден. Я хочу, я имею право знать, кто тебя у меня отнимает.
— Понравился ли тебе, Лили, этот танец?
Попытка переменить тему для разговора не удалась.
— Ну, скажи, кто она? — не унималась Лили.
— Это, наконец, просто скучно, — рассердился Вальден, — при чем здесь женщины — большие и маленькие, рыжие и серые — они в одинаковой мере меня не интересуют.
— Так я тебе и поверю, — насмешливо возразила Лили.
— Рыжими и серыми бывают кошки, а не женщины, это во-первых. — Затем, подумав, добавила: — А раз тебя женщины не интересуют, значит, и я тебя не интересую.
— Лили, — примирительным тоном, желая загладить свою ошибку, обратился к ней Вальден, — я на днях должен буду надолго уехать.
Лили вздрогнула.
Сделавшись серьезной, она ласково спросила Вальдена:
— Значит, ты уедешь, так и не сказав мне правды?
— Какую правду ты хочешь знать, Лили? — смотря на нее любящим взглядом, спросил Вальден.
— Ты к чему-то стремишься, чего-то добиваешься; чего, Вальден?
— Что-то во мне заставляет искать новых путей, создавать новое. Существующее не удовлетворяет; оно как-то умудряется быть одновременно и хрупким и реальным.
— Хрупким? — удивилась Лили, — разве я хрупкая? разве хрупкий этот стол?
— Не в этом смысле, дорогая, я сказал «хрупкий», мы поговорим об этом в другой раз.
— Хорошо, Вальден, а куда ты едешь, это далеко отсюда? Там красиво?
Вальден засмеялся.
— Значит, опять по-старому, — надувшись, сказала Лили. — Даже куда едет, не хочет сказать. Значит, ты бросаешь свою карьеру здесь?
— Бросаю, Лили, — покорно подтвердил Вальден. — А когда я устроюсь, ты переедешь ко мне, Лили? — неожиданно задал он вопрос.
Лили пожала плечами.
— Ты меня ставишь в ужасное положение, Вальден.
— Чем же, Лили?
— Подруги меня спросят: — «Где ваш жених?» Я отвечу: «И близко и далеко». Они меня спросят: — «Чем занимается ваш жених?» Я им отвечу: — «И занимается, и не занимается». Так они, Вальден, меня засмеют, а ведь другого, по совести говоря, я ничего не смогу им ответить.
— Постарайся, Лили, не говорить с ними об этом теперь.
— Хорошо тебе говорить: не говори, — раздраженно ответила Лили. — То есть, как это не говорить? Ведь они мне рассказывают про свои увлечения, спрашивают про тебя.
— Лили! поздно, уже гасят свет. Скажи, согласишься, когда я позову тебя, поехать ко мне, где буду только я с моими проектами и друзьями?
— Подумаешь! — произнесла, иронически засмеявшись, Лили.
— Лили, перестань балаганить! Да или нет?
— А Неро я могу взять с собою?
— Зачем тебе этот урод?
— Сам ты урод, а не Неро.
— Лили, уже все ушли. Нам нельзя больше оставаться, нужно идти. Как ты решила?
— Может быть да, может быть нет, — прижимаясь к Вальдену, сказала девушка.
III
Человек одиноко стоял среди поля. Его взгляд с какой-то непонятною тоскою был устремлен на горизонт, залитый огнями столицы.
Он был нечувствителен к красоте далеких огней, обрисовавших на ночном небе контуры города. Тяжело вздохнув, он оглянулся вокруг и прислушался. Тишину, царствующую вокруг, кое-где прерывало только кваканье лягушек и шелест травы. Крадучись, зорко смотря по сторонам, он сделал несколько шагов и замер, вслушиваясь в тишину. Его напряженный слух нигде не мог уловить никакой подозрительный звук. Человек снова остановился. Внутренний голос указывал ему на то, что тишина обманчива; он намекал на таящуюся в ней опасность. Человек заколебался, идти вперед или вернуться. Внутренняя борьба продолжалась недолго. Огни, гипнотизируя, манили его к себе. Как мать зовет дитя — звал его город.
В нем заиграла кровь.
— Довольно с меня, не раб я им, не соучастник, чтобы оставаться здесь. Я хочу жить!
— Никлая! — послышалось где-то вблизи.
Голос, казалось, вышел откуда-то из-под земли.
Человек вздрогнул.
«Хватились меня», — пронеслось у него в голове.
Звуки голоса, дошедшего до него, в одно мгновение преобразили его лицо. Оно стало заискивающе- любезным, как будто звавший Никлая был рядом с ним. Поборов страх, Никлая сделал шаг вперед. С лица исчезла заискивающая улыбка. Постояв с минуту, как бы советуясь с отблесками манивших его огней, он решился. Огромный скачок… и Никлая стрелою полетел в направлении города.