— Она обезоружена «Цероном», милый О'Генри, и не сегодня-завтра пополнит наш воздушный флот.
О'Генри не смог дослушать Орлицкого, ему сделалось плохо. Кабинет начал наполняться людьми. Около О'Генри завозились доктора. Помочь Нелли пришла и Элен, одетая в глубокий траур. О'Генри унесли в спальню. Перед пространственным экраном, жадно ловя каждое слово Орлицкого, стояла толпа людей.
Не теряя времени, Орлицкий передал начальнику штаба содержание приказания Джильотти, отданного им Армаде. «Уничтожив в стране ламаитов „Церон“, разгромить потом столицу мира», — гласило секретное приказание, которое, разорвав конверт, прочел Орлицкий. Присутствующие многозначительно переглянулись. По всей стране ротаторы утренних газет остановились в ожидании матриц с оригинальным приказом Джильотти. Заявление Орлицкого о том, что на буксире «Церона» идет обезвреженная Армада в 60 единиц, вызвало бурю восторга у присутствующих. Орлицкий сделал знак и рядом с ним очутилась Рита.
— Элен, — обратился Орлицкий к матери Риты, помогшей Нелли уложить О'Генри в постель, — Рита спрашивает вашего разрешения выйти замуж.
Среди присутствующих раздались возгласы одобрения.
— Орлицкий не шутит, Рита? — спросила Элен серьезно дочь.
— Да нет же, мама, совершенно серьезно.
— А я знакома с твоим будущим мужем?
— Знакома, мама.
— Кто же он?
— Орлицкий, — краснея, сказала Рита.
— Ты с ума сошла, — искренне вырвалось у Элен.
Рев восторга присутствующих не дал ей возможности закончить.
XIV
Успех. Да, успех. Ошеломляющий успех. Бэби зажмурилась. Перед нею встал нарядный зал, залитый светом. Насколько он был холоден и неприветлив, когда она запела. А что стало с чопорной толпой потом? Но почему так пусто на душе? Почему? Не было Арнольда, подсказал внутренний голос. — Противный, — раздраженно подумала Бэби. — К чему было клясться в своей любви, чтоб через день, не сказав даже «прощай», исчезнуть. Гадкий, некрасивый, глупый… да, что я нашла в нем такого? — Ее размышления прервал стук в дверь. — Не Арнольд ли стучит? — мелькнула радостная мысль.
Запахнув халат, она подбежала к двери и раскрыла ее. Бэби ждало разочарование. За порогом стояла, притаившись ватага приятелей и сослуживцев. Прежде, чем она смогла что либо предпринять, они были в комнате. Почувствовав себя хозяевами положения, приятели, шутя и смеясь, начали ее тормошить. Используя все, что попадалось под руку для ваз, они принесенными букетами превратили комнату Бэби в оранжерею. Зашелестели газеты. В большинстве дневных изданий уже были рецензии. Пока она прихлебывала горячий шоколад, ей читали их вслух. Бэби рассеянно слушала комплименты.
— Где Арнольд? Что с ним? — все чаще мучила ее назойливая мысль, — не болен ли?
Звонок телефона влил в нее немного надежды. Но надежда услышать голос Арнольда не оправдалась. Правда, говорил мужчина, но голос был незнакомый и чужой. Он оказался голосом секретаря оперы. Бэби звали в дирекцию для переговоров. Ей хотелось побыть одной. Присутствие посторонних раздражало. Ссылаясь на усталость, она с трудом выпроводила восторженных приятелей. Самое ужасное было в том, что ей не с кем было поделиться своим горем, а переживать его самой было так тяжело. Бэби стало жалко себя. На глаза навернулись слезы. Когда телефон начал снова настойчиво звонить, Бэби долго колебалась, подойти к нему или нет. Благоразумие взяло верх. Поднеся трубку к уху, она просияла от радости. У телефона была Лили. Если бы не вмешательство Вальдена, разговор никогда бы не кончился. У Лили были новости про Арнольда. Сама она пережила очень много ужасного, погиб Неро. Бэби горячо ей посочувствовала. Лили взяла с Бэби слово, что никуда не выйдет из комнаты до их прихода.
До прихода Вальдена и Лили оставалось еще несколько часов. Чтобы как-нибудь убить время до момента, когда можно будет заняться своим туалетом, Бэби начала перелистывать газеты. Увидев свою фотографию в них, она капризно надула губки. Перед зеркалом, держа газету в руках, она долго себя сравнивала с фотографией, помещенной в ней. — «Как он смел поместить такую фотографию, — подумала она о профессоре, — ведь я же в действительности гораздо лучше». — Слова Бэби были неискренни. Она великолепно знала, что это была одна из ее лучших фотографий. Присев у окна, она пробежала рецензии. В них ее возносили до небес. Кончив читать, Бэби три раза стукнула по шкафу из красного дерева. Это она сделала на всякий случай. Кто знает, может дерево сбережет от дурного глаза.