Мое сердце колотилось так, что, казалось, его слышали все присутствующие. Стены аудитории были украшены портретами философов и историков. И даже они смотрели на меня с сочувствием.
Я поправила свои бумаги и начала.
- Инквизиция, как известно, оставила глубокий след в истории, и многие ее аспекты до сих пор вызывают споры.
Карсен тут же приподнял бровь и ухмыльнулся.
Плохой знак.
Я старалась говорить уверенно, но голос предательски дрожал. Я продолжала, описывая, как инквизиция повлияла на искусство, литературу и общественные нормы, подкрепляя слова экспертной оценкой преподавателя из Оксфорда. Говорила о том, как страх перед наказанием формировал общественное сознание, как это отражалось в произведениях искусства того времени и влияло на труды ученых.
Однако, когда я начала говорить о предвзятости участников инквизиции и несправедливых наказаниях для приговоренных, профессор Карсен кашлянул и поднялся со своего места. Его неожиданное действие и холодный взгляд пронзил меня, и я замолчала, остановившись на середине предложения.
- Правильно ли я услышал, мисс Дюмон, вы действительно считаете, что инквизиция сыграла отрицательную роль в культуре? – перебил он. – Ваше восприятие слишком одностороннее. Вы акцентируете внимание на страданиях жертв, но ведь инквизиция также боролась с ересями, защищая истинную веру, укрепляя религиозные веяния времени.
Я замялась, не зная, как ответить. Ощущала, как за спиной замирает дыхание однокурсников.
- Я понимаю, что инквизиция имела свои цели, но это не отменяет тех ужасов, которые она принесла в общество. Люди страдали от предвзятости и личных мотивов тех, кто проводил допросы и выносил приговоры. Это не просто исторический факт, это трагедия целого общества.
Карсен скривил губы в презрительной усмешке.
- Трагедия? Или же это просто ваша попытка выставить инквизицию только в негативном ключе, не оценив объективные составляющие тех событий и веяний эпохи? Вы забываете, что история – это факты. Ваше выступление больше похоже на личный манифест, чем на научное исследование.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
- Разве суть доклада не в том, чтобы высказать свое мнение и обосновать его фактами?
Демонстративно сняв очки и потерев пальцами переносицу, Карсен тяжело вздохнул и этот вздох не предвещал ничего хорошего для меня:
- Суть доклада в том, чтобы изучить научные труды и прийти к выводам, которые не будут диссонировать с историческими доказательными фактами. Странно, что я должен напоминать вам о таких элементарных и базовых вещах.
Из зала раздались смешки.
- Можете не продолжать. Я назначаю вам дополнительные занятия, мисс Дюмон, – произнес он с холодной решимостью. – Вам необходимо углубить свои знания по теме и научиться более объективно подходить к историческим событиям. Если вы не справитесь, это может сказаться на вашей стипендии и месте в университете.
В аудитории повисла тишина. Студенты переглядывались, некоторые шептались, другие выглядели шокированными. Я почувствовала, как холодный пот пробежал по спине.
Это какой-то абсурд!
Я открывала и закрывала рот, не в силах защитить себя. Конечно, доля моих личных убеждений была вложена в эту чертову работу, но они не изменили в корне исторические события.
- Я была объективна, мистер Карсен, - сдерживаясь, чтобы не высказать все, что о нем думаю, ответила я. – Но объективность не может быть полноценной, если не сравнить ее с субъективными оценками разных сторон конфликта. А затем уже можно было бы сделать выводы, которые уравновешивают все позиции и стороны. Так и формируется объективность.
- Вот как, - усмехнулся Карсен.
Я решила не отступать. Что я теряю? Нюниус все равно уже все решил в отношении меня. Так почему бы перед полным крахом хорошенечко не отыграться?
- Объективность не означает отсутствие личных мнений или эмоциональных аспектов: скорее, это процесс осознания и анализа различных точек зрения для достижения более глубокого понимания. Учитывая мнения разных сторон, можно выявить предвзятости, искажения и контексты, которые могут влиять на восприятие событий. Что как раз не делали во времена инквизиции.