Все кабинки оказались пустыми. Сама комната была темной и вместо обычного освещения здесь тоже висел приглушенный неон.
Может она только для персонала?
Я подошла к раковине и облокотилась на нее руками. Мне действительно было не хорошо. Не нужно было так быстро пить, да еще и просить подлить водки. Тем более в зале было душно, а корсет не позволял сделать ни одного полноценного вздоха. Я попыталась немного расслабить шнуровку, но Фелисити завязала узлы на славу.
- К черту!
Я подняла взгляд и встретилась со своим отражением. И выглядело оно жалким. Я даже не успела потанцевать и повеселиться, а длинные волосы уже растрепались. От чего мой образ приобрел нотку безумия.
- Теперь я действительно напоминаю ведьму, – усмехнулась я и прикрыла рот рукой от нахлынувшей тошноты.
Чуть отдышавшись, я поправила съехавшую заколку, но лучше не стало. Пригладить волосы водой тоже не удалось. Единственное, что не пострадало от духоты и влажности – макияж. Я мысленно поблагодарила создателей стойкой косметики. Если бы не это, я давно бы превратилась в панду.
- Надо выдохнуть, – прохрипела я и опустила голову.
Меня трясло, и я решила походить туда-сюда, чтобы унять дрожь. Я бросила быстрый взгляд в зеркало и замерла. Мое отражение расплывалось как при перебоях в старых телевизорах. Оно с каждой секундой становилось все неразборчивее. А моя внешность начала меняться.
Приблизившись, сомнений не осталось: мое отражение больше не было моим. Особенно привлекли внимание глаза. С ними точно происходило что-то странное. Цвет переливался из фиолетового в серо-голубой. Бабушка Манон всегда сравнила оттенок моих радужек с пасмурным небом. Но теперь он все сильнее наполнялся фиолетовым отливом.
Может, мне что-то подсыпали и сейчас у меня начались галлюцинации?
Мне сразу в голову пришли варианты кто и когда мог это сделать. И первое подозрение пало конечно же на бармена и Вала. Как владелец клуба Валмолон мог заранее договориться со своим подчиненным, чтобы провернуть такой трюк. Чем больше я разгоняла панику в голове, тем сильнее поднимался в душе страх. Больше страх не за себя, а за Фелисити, что осталась наедине с Валмолоном.
Я оторвалась от раковины и попыталась сделать шаг к двери, но сразу пошатнулась и облокотилась на стену.
- С твоей подругой все будет нормально, – раздался легкий смешок за спиной.
Я резко обернулась, что не сыграло в мою пользу. Вернув какое-никакое равновесие, я пробежалась глазами по уборной, но никого не заметила. Ноги плохо держали меня, а голова все сильнее начинала кружиться.
- Умойся ледяной водой и станет легче, – мягкий женский голос раздался совсем рядом со мной, но я все еще была одна.
- Кто здесь? – спросила я тихим голосом. На большее у меня не было сил. Казалось, если я попробую сказать громче, меня вывернет наизнанку.
- Вернись к зеркалу.
Зерно сомнения вынудило меня остаться на месте.
- Не будь такой же упрямой как я, дитя, – вздохнула невидимая незнакомка.
Голос отдаленно напоминал кого-то. Мне казалось, что раньше я уже слышала его. Но никак не могла вспомнить, кому он мог принадлежать.
- Умойся, станет легче.
Я сдалась. На ватных ногах я подошла к раковине и не без труда открыла кран с холодной водой. Я сделала как мне велел таинственный голос, и мне действительно стало легче. Опустив голову, я сделала несколько глубоких вздохов насколько позволял корсет.
Посмотрев в свое отражение, я замерла от ужаса. На меня смотрела совершенно другая девушка. Она была очень похожа на меня за исключением цвета волос, глаз и одежды. Белоснежные волосы, которые напомнили мне Валмолона, аккуратно убраны за спину. Необычные глаза лавандового оттенка внимательно изучали меня, а легкая улыбка не сходила с лица незнакомки. Я тоже осмотрела ее на сколько позволяло зеркало. На ней было белое простое платье с широким кожаным поясом на талии.
- Я схожу с ума, – прошептала я и протянула руку к зеркалу.
Когда я прикоснулась к холодному стеклу, отражение шире улыбнулось. И хоть девушка была похожа на меня, наши улыбки оказались совершенно разными.
- Ты не сходишь с ума, – попыталась успокоить она меня. – Ты наконец-то начала «видеть» – первый признак пробуждения.