И сейчас Церсия сильнее вжалась в пропитанную влагой кору, ногтями царапая землю. Ей было больно, но это ничто по сравнению с болью от потери семьи и страха за жизнь. Тело содрогнулось как от разряда молнии. По венам заструилась магия, которой благословил ее сам Хаос, а по коже пробежали ледяные мурашки. Церсия не знала, что происходит, но мечтала слиться с землей и могучим дубом, который видел множество событий и был молчаливым наблюдателем испокон веков.
Тень преследователя перед ней стала меньше и яснее. Девочка зажмурилась. Над ней начали раздаваться звуки пыхтения и возни.
«Если он спустится… Нет. Нет. Нет. Нельзя этого допустить. Прошу, помогите!».
Пум.
Наемник спрыгнул. Церсия распахнула глаза и увидела ботинки. Но стоило его ногам коснуться заснеженной земли, как он тут же замертво упал. Вскоре второй мужчина последовал за первым. Его тело, обмякшее как тряпичная кукла, свалилось рядом. Преследователи сами стали чьей-то добычей.
Церсия заметила, что тела накрыла тень. Тень неизвестного спасителя. А может нового врага? Он присел. И не успела Церсия даже пискнуть, как показались белые как снег волосы и лицо мальчика не старше самой девочки. Его губы были замараны кровью, и все зубы тоже. Это Церсия увидела, когда паренек улыбнулся ей. Внутри появилось странное ощущение отвращения и облегчения. Девочка даже не знала, что ей делать теперь. С одной стороны, похоже мальчишка спас ее, а с другой – его вид пугал не меньше палачей. Он один расправился с двумя мужчинами и, судя по их телам, очень крупных, к тому же вооруженных мечами.
Паренек продолжал улыбаться и прищуриваться. Его клыки для обычного человека были слишком длинными, а кожа бледная как у мертвеца. Волосы только сейчас напомнили Церсии ее собственные: белые и светящиеся. Сходство было таким сильно, что, казалось, они были братом и сестрой.
Но у девочки не было никого. Она знала это наверняка. Однажды Церсия случайно подслушала разговор ее матери со знахаркой. И та сказала, что девочка останется первым и единственным ребенком в семье. Почему же тогда этот мальчик так похож на нее?
- Ну ты долго еще будешь играть в невидимку? Я все равно тебя вижу.
Глаза мальчишки сверкнули, а улыбка стала шире.
Церсия не сразу поняла смысл сказанного. Она медленно опустила взгляд на себя и ужаснулась. Ее тела не было. Точнее оно стало прозрачными, но не до конца. Церсия видела преломления, когда тень отступала и давала не многочисленному свету подать на него. Как будто она смотрела через один из тех полупрозрачных камней, что отец дарил маме на особые праздники.
- Я не обижу, даю слово. Мы, похоже, одной крови.
«Одной крови?».
Паренек протянул руку, все так же смотря на девочку верх ногами. Его руки оказались не запятнаны кровью в отличие от рук Церсии.
Девочка с опаской и недоверием вложила свою руку в его. Она оказалась невероятно холодной. Даже лед не был таким холодным, как рука мальчишки. Церсия вздрогнула и хотела отдернуть руку, но паренек ухватился сильнее и резко вытянул ее наружу. Для ребенка у него было много сил как у взрослого мужчины. И даже больше. Он один справился с двумя взрослыми мужчинами.
Когда Церсия оказалась снаружи, то ее тело снова стало видимым. А мальчик оказался с ней одним ростом и вероятно одного возраста. По его подбородку скатилась капля крови, которую он тут же вытер, а затем слизал с руки.
Он, довольный собой, выпятил грудь, будто сделал что-то хорошее и ждал похвалы или благодарности. Но Церсия не могла вымолвить ни слова. Благодарность застряла комом в горле и болью в груди. Да, мальчик ее спас, но убил двух людей, что пытались навредить ей. Чем он отличается от них после этого? Церсия никогда не сталкивалась с убийством лицом к лицу и не знала, как относиться к тому, что предстало перед ее глазами.
- Ой, прости, ты все еще в шоке. Прости. Не подумал. Я всегда так: сначала делаю, потом думаю, – протараторил мальчик.
Он засмеялся от своих же слов, как будто это была шутка. И его легкий и звонкий смех понравился Церсии. Ей даже захотелось засмеяться в ответ. Но не получилось. Лишь кривая ухмылка отразилась на лице, мало походившая на улыбку.