- Инквизиторы получили отличный экземпляр для своих исследований и опытов.
- Когда это ты оборотней начал считать «одними из наших»? Разве оборотни и вампиры успели за время моего отсутствия пойти на мировую? – усмехнулся Ворон, не глядя на Вала.
Валмолон не нашел слов. Да, вампиры и оборотни не ладили испокон веков, но оба вида берут начало от одного источника – Хаоса. Опасность инквизиции смертельно опасна для всех в равной степени. В такие моменты рациональнее забыть про внутреннюю вражду и объединиться. Но Валмолону не хватило сил в тысячный раз объяснять Ворону базовые правила выживания на войне.
- Надеюсь, на этом допрос окончен.
Ворон мог бы спасти того оборотня, который промышлял нелегальными порталами между мирами, но призыв, приправленный страхом и паникой той девушки, оказались громче и разрушительнее для теней, что кружили поблизости и передали информацию своему хозяину. Ворон сразу же сорвался с места, как только закрыл портал под носом у инквизиторов, оставив на их растерзание блохастого пса.
Приоритет сам собой оказался очевидным. Миры не так уж и много потеряли, когда пролилась кровь того, кто нарушал законы обеих сторон и подверг опасности своих сородичей. Иные все равно бы казнили оборотня. А вот та девушка… Цирцея.
Весь путь до клуба от ее дома, Ворон размышлял, почему она ему так откликнулась. Он бросил все, чтобы прийти ей на выручку. Тени должны были только следить за ней и собирать информацию, а получилось так, что они стали ее щитом и связующим звеном между ними. Не могла же она взять над ними частичный контроль?
Но больше всего Ворона удивила его собственная реакция. Он успокаивал Цирцею, приводил в чувства. Может это из-за особых вибраций, которые он ощущал каждый раз, когда они пересекались?
Конечно, он узнал ее. Девушка из любимой кофейни Валмолона и подружка его нового человеческого интереса. Он несколько раз видел ее выходящей из кофейни. А когда их взгляды пересеклись, внутри, в груди появилась ноющая боль, которой Ворон раньше не испытывал. И никак не мог найти объяснения. А легкие покалывания при прикосновениях будоражили и смутно напоминали что-то забытое из прошлой жизни.
- Ворон, – прошипел Валмолон, вырвав его из размышлений. – Какого черта ты творишь? Порой, я совсем не понимаю хода твоих мыслей.
- Что ты имеешь в виду? – бесстрастно спросил он в ответ.
Валмолон потер пальцами переносицу и сел рядом, запрокидывая голову на спинку дивана и закинув ноги на полуразрушенный столик. Он медленно вернул облик человека.
Вытерев рот рукой, Вал что-то прорычал. Но Ворон не смог разобрать.
- Чья она? – спросил он.
- Что?
- Кровь. Неужели не смог сдержаться?
Валмолон посмотрел на друга так, что Ворон понял, сказанул бред. Первородный вампир с самого рождения превосходно контролировал голод и мог годами обходиться без крови. Не теряя при этом сил и выносливости. Его питала сердцевина самого Хаоса, которая дарована ему напрямую.
- Думал, если выпью крови, успокоюсь. Но какой там! Кровь из пакетиков – то еще пойло. Скучаю по тем векам, когда люди добровольно протягивали мне свои вены.
- Сейчас тоже таких навалом. Помешанность смертных на сексапильных и театральных вампирах зашкаливает. К тому же, ты неплохо подстраиваешься под их вкусы.
- Пф, – отмахнулся Вал. – У этих фриковатых идиотов вся кровь пропитана химией, которую они так любят в себя пичкать. Ладно еще алкоголь, он хотя бы разбавляет и придает терпкости вкусу, а вот наркотики, таблетки и травка… Даже табак не так противен, как вся это современная дешевка.
- Ты прям как старый ворчащий дед, – хмыкнул Ворон.
- Да он и есть дед, – усмехнулся бармен, протягивая «Кровавую Мэри» с настоящей кровью Валу и «Виски» Ворону.
- Решил рискнуть работой? – спросил Вал.
Парень усмехнулся и без лишних слов вернулся на свое место. Ему повезло, что Вал уничтожил не так уж и много запасов. Ворон заметил осколки бутылок и посуды, но их было не так много в сравнении с осколками от танцпола, стеклянных столиков и неоновых ламп с прожекторами.
Бармен принялся сметать последствия срыва начальника. Ворон иногда поражался, как этому пареньку удается быть хладнокровным ко всему, что происходит в стенах «Анахама». Сам он, когда «пробудился», чуть не сошел с ума. Но это можно списать на то, что он был еще мальчишкой. К тому же, когда его родная мать увидела, что происходит с ее сыном, попыталась утопить того в ванной. Это было последнее, что она вообще когда-либо делала в жизни. Ворон неосознанно от ужаса и желания выжить использовал силу теней и откинул ее от себя, а появившаяся из неоткуда стая ворон заклевала его мать до смерти.