Командир дернул цепь. И прежде, чем Церсия успела остановить себя, дернула ее обратно, заставив всех замолчать. Все замерли. Открытое неповиновение заметили все присутствующие. Сколько бы ошейников, блокирующих сердцевины Хаоса в Первородных и их потомках, не надевал на нее император, ее силы все равно будут прорываться на свободу. А гнев, ярость и другие низменные эмоции только усилят его.
Нельзя остановить и искоренить без последствий то, что породило Вселенную.
Смертные сколько угодно могут поддаваться своим низменным желаниям и животным инстинктам, но Церсия и Иные даже через позорный коридор пройдут с достоинством и на своих условиях.
Она медленно поднялась на ноги, продолжая смотреть в глаза командира. Он был напуган, хотя очень хорошо скрывал это. Но Церсия чувствовала страх, растекающийся по его венам. И это придавало ей уверенности и сил противостоять.
Кончики ее пальцев заискрились и позади раздался истошный крик. Но на этот раз кричал уже не мальчик, а стражник, что посмел издеваться над ним. Церсии не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что произошло. Она сама пожелала, чтобы стражник закипел изнутри. Кровь забурлила в его венах и начала выходить наружу: из глаз, носа, ушей.
Смертные вокруг молчали и не двигались. Многие даже не осмелились опустить руки или закрыть рты. Они словно застыли во времени. Но Церсия здесь была ни причем. Ужас парализовал их всех. Мало того, что кандалы с шипами никак не усмирили Иных, так еще и выяснилось, что специальный ошейник не работает, и ведьма спокойно колдует. Но они не имели понятия, сколько усилий пришлось приложить Церсии, чтобы воспользоваться силами. Ошейник не был до конца бесполезным. Он действительно создавал препятствие для использования магии. Но Церсия была Первородной и доступ к Хаосу у нее был напрямую.
А потомкам Первородных так не повезло. Их магия была слабее, и источником служило обычное человеческое сердце, куда вкладывали частичку Хаоса Первородные. Кроме этого источника у потомков нет способов обращаться к Хаосу. И ошейнику куда проще блокировать потоки маленькой капельки.
Пум.
Тело стражника тряпичной куклой свалилось на землю. Но он был жив. Церсия не убила его, хотя могла.
- Он жив. Если вас это беспокоит, – улыбнулась Церсия командиру.
Он не показывал волнения. На его лице не дрогнул ни один мускул. Только взгляд потемнел. Обычно это не предвещало ничего хорошего. Но сейчас Церсия знала, что он не посмеет ничего сделать. Она ясно дала понять, что произойдет, если они перейдут черту человечности еще раз.
- Вперед, – гаркнул командир.
- Но, командир, – попытался вмешаться еще один стражник.
- Ты оглох? Я сказал: ВПЕРЕД!
Церсия слегка обернулась к своим приближенным. Они без слов поняли приказ госпожи. Каждый поднялся на ноги и с гордо поднятой головой последовали за ней.
Теперь уже люди не спешили обливать их оскорблениями и помоями. Процессия была тихой и молчаливой, даже когда они прошли дальше. Люди впереди уже знали, что произошло. И вскоре и до площади императорского дворца дошел шепот.
Когда Церсия увидела перед собой величественную лестницу из белого мрамора, на вершине которой сидел на троне Констант Третий с искаженным от ярости лицом, не сдержала злорадной ухмылки. Подстать широкой лестнице императорский дворец был столь же велик и прекрасен. Спереди к небу возвышались статуи шести предыдущих правителей. Троих из них Церсия знала лично: Король Мареуш Первый Кровавый, который начал охоту на Детей Хаоса, Король Диабат Третий Хитрый и император Констант Второй. И каждый из них пытался ее убить. Но только Констант Третий смог приблизиться к мечте предков.
Грандиозные колоннады тянулись к небесам, держа на себе золотую крышу, которая отбрасывала множество бликов от солнечных лучей, а на пике развивался флаг империи Аракана: голубое полотно, на котором был вышит золотыми нитями грифон. Символ, которого жители империи не были достойны.