Порыв ветра подхватил измазанные в грязи и помоях волосы Церсии. Она ощутила на себе свежесть морского бриза. Она повернула голову и увидела бескрайнее лазурное море. Его волны бились о прибрежные скалы, на которых и стояла столица империи – Ксена. Церсия с тяжестью на сердце представила родные края, что прятались за горизонтом и которых больше не было в этом мире. Еще король Мареуш стер с лица земли все деревни и города, где родились и жили Первородные, превратив королевство Шкандия в безжизненные снежные пустоши.
Но горевать о прошлом было некогда, да и прошло уже много лет. Все свидетели давно уже воссоединились с Хаосом. Церсия с гордо поднятой головой встала перед лестницей. Вокруг стояла тишина. Впервые площадь столицы была так безмолвна.
Церсия наблюдала, как император пытается совладать с яростью и не отдать приказ, продиктованный эмоциями. Будь его воля, он бы давно приказал всех заключенных убить самым жестоким способом по всем заповедям архипов. Ему нужно было быть осторожным. Как бы не желали смертные, Иных было много и становилось больше с каждым поколением. Но последние десятилетия все же сократили число потомков Детей Хаоса. Церсия была одна из немногих Первородных, кто открыто выступал в переговорах и столкновениях. Другие же пряталась, бежали или игрались со смертными, что приводило к большей неприязни со стороны людей. Придуманные религии, легенды, мифы – все это было развлечением Первородных. Валмолон, Вандру и Лами́я очень любили играть роль Богов для смертных, и теперь другим приходилось расхлебывать последствия таких игр. Церсия не поддерживала подход других Первородных подчинить и использовать смертных. Она желала мира и справедливости, равных прав и признания. Но увы. Смертные не шли на контакт после веков слепого поклонения псевдобогам. Любая зарождающаяся надежда на мир гасла, не успев засиять в полную силу.
Церсию вырвал из рассуждений и воспоминаний поднявшийся с трона Констант. Люди будто очнулись и стали перешептываться.
- Госпожа, – шепотом позвал Церсию верный друг.
- Все хорошо, Саргалос. Все будет хорошо. Мы сегодня не воссоединимся с Хаосом.
Констант Третий махнул рукой, и командир стражи подошел к Церсии. От отцепил связывающую ее с другими пленниками цепь и повел по лестнице к императору. Констант и Церсия не первый раз стояли рядом друг с другом. Но впервые император утвердился, что эта женщина, как и говорили доносчики не состарилась ни на день. Он видел ее портреты в тайной комнате отца. Бывший правитель перед кончиной изрисовал все доступные полотна, стены и полы. И на каждом шагу была она – Церсия – женщина, которая свела его с ума магией и красотой. И Констант не мог отрицать, что она была необыкновенно красива не только внешностью, но и умом. Ее не испортили даже грязь и помои. Ведьма была воплощением света. Белоснежная кожа, сиреневые, как фиалки глаза, длинные и сияющие волосы такие же белые как кожа. Церсия казалось хрупкой женщиной, которую он – Констант Третий – мог сломать одним прикосновением. Но он прекрасно знал на что она на самом деле способна.
- Вот ты и здесь, Церсия, – со злобной улыбкой оскалился Констант, проведя рукой по ее щеке. – Каким же будет твое последнее желание? Или может ты все же попросишь помиловать себя? Если ты будешь покорной, так и будет.
Церсия в ответ лишь усмехнулась. Покорной? Иными словами, Церсия должна была возлежать с ним. Ведь его влечение, как и влечение его прадеда и отца, было на грани безумия. И Церсия это хорошо понимала. Молить о пощаде? Ха! Император, как и в детстве, был наивен. Неужели он правда думал, что она – первородная ведьма – начнет молить о помиловании?
- Ты правда считаешь, что желание станет последним? – ласково спросила она, будто разговаривала с маленьким мальчиком.
Констант поддался гневу. Он замахнулся и ударил ее по лицу. Удар был таким сильным, что хрупкая и истощенная Церсия, упала к его ногам. На белый мрамор брызнула черная кровь, а снизу раздались крики. Последователи ведьмы пытались вырваться к ней, но стражники с особой жестокостью остановили их. Церсия бросила взгляд на них и ее сердце сжалось. Самый юный мальчик продолжал бороться, несмотря жестокие удары хлыста, и тянул руку к ней. Каким же бесполезным это было делом, но это тронуло ведьму.
Мальчик без имени и рода был сильнее духом многих взрослых потомков. Даже Валмолон восхищался им.