От такой перспективы развития артиллерийского дела настроение великого князя стало хуже и он уже жестко и требовательно скомандовал:
- Полковник! Ваша батарея является в полку основой огневой мощи. поэтому вы должны не только противодействовать артиллерии микадо, но и повсеместно помогать пехоте в бою.
Требование было совершенно неадекватным и не соответствовало боевым возможностям батареи. Но Данилов был весьма умным и командиру возражать не стал. Михаил Александрович, кстати, при споре с ним точно бы потявкал и разрушил все отношения с подполковником. Не вышло!
Однако! - удовлетворенно подумал великий князь, - пушек у меня мало, зато главный артиллерист очень даже умен!
Уже мягче он попросил (!) Данилова потренировать и самих артиллеристов, и одновременно пехоту, разрешив израсходовать по три боевых снаряда на пушку. При чем огнем и настильным и навесным. Пусть попробует, авось грыжу не заработает.
Командиры пехотных батальонов подошли к великому князю все вместе – капитан Ноосильцев, штабс-капитан Петров и, хм, поручик Малинин.
Он бы еще сильнее удивился, но во время вчерашних посиделок узнал, что Малинин стал командиром батальона буквально с хода – уже в эшелоне, когда прежний командир – капитан Подшивалов неудачно спрыгнул и сломал ногу. При чем так, что на год выйдет из строя.
Если бы не война, Малинина бы заменили – рановато ему еще. Но теперь командование мудро берегло кадровых офицеров нижнего звена. Пусть попробует. Может и получится. Нет, снять всегда успеют.
Проинструктировал. Комбаты все кадровые, опытные, даже поручик Малинин, основу знают, надо только определить направление учебы.
Михаил Александрович, учитывая ход военных действий – как в прошлом, так и в будущем, определил, прежде всего, для полка в целом и для каждого батальона в отдельности, оборону. В крайнем случае, контратаки для отражения слишком наглых японцев. Особо упор делался на оружие – от винтовок и сабель до пулеметов и орудий. И огневой и рукопашный бой. Пусть учатся и новобранцы, и кадровые офицеры. Ну и, конечно, каждому свое. Великий князь самолично, а вместе с ним офицеры и унтер-офицеры показывали, как колоть врага, как оглушать прикладом, как метко стрелять.
Офицеров больше старался учить тактике. И если поначалу некоторые, особенно старшие полковые могли себе позволить нагло улыбнуться, то со временем больше чесали затылок. Больно уж мудреные боевые задачи ставил командир полка. А для примера сам же частично их решал. Ничего, помучаются, зато окрепнут.
Кажется все. Теперь дела тыловые. Попросил войти в палатку интенданта капитана Сутулого.
Вообще, великий князь Михаил Александрович, как любой военный, особенно из гвардии, интендантов не любил, считая их apriory ворами, грабителями и сутяжниками. И капитан Сутулый под этот тезис очень даже подходил. Любой, едва только видел его, сразу же четко понимал – ВОР. Может быть, великий князь и был не прав. Суть не в том. Все равно больше никто интендантом быть не хотел, а потому придется работать только с ним.
Начали, как показалось Михаилу Александровичу, с легкого вопроса – снабжения огнеприпасами. То есть, это великий князь так считал. Ведь как оно делается – есть виды оружия, есть номенклатура огнеприпасов. Множим это на положенное количество и все, вози!
Однако, интендант очень вежливо, но возразил. Во-первых, существует такое понятие, как экономия и люди их просто не поймут, если полк начнет не учитывать это понятие. Во-вторых, чрезмерное расстояние и большие проблемы накладывали соответственные коэффициенты.
То есть существующие нормы сугубо теоретические. А на практике обозначены куда меньше. Простите, а кем обозначены? Или, как говорит Алика, … …. …!
Великий князь замер с красноречивой паузой. Нет, он, конечно, говорил о воровстве, но не так же нагло!
Бешеный вопль с виртуозной матерщиной великого князя слышался, наверное, на всей площади полка, Михаил Александрович цинично охарактеризовал родственников Сутулого, виртуозно оценил их жизненный путь, отметив странные сексуальные привычки. В общем, выдал все эти слова, которые указывают на ненормальное состояние мужчины и из-за которых рано или поздно хотя бы немножечко бывает стыдно.