Когда он, наконец, остановился. Интендант, по-прежнему будучи спокойным, словно это не его сейчас полоскали в дерьме, сообщил, что «Временное положение о снабжении действующей армии на Дальнем Востоке огнеприпасами» утверждено лично главнокомандующим генерал-адъютантом А.Н. Куропаткиным.
Великий князь, казалось бы, внешне задумался, хотя на поверку он бешено работал мозгом – одним на два сознания.
И пока Александр Сергеевич мучительно продирался сквозь а-ля интеллигентские размышления откуда и как живем, сам Михаил Александрович цинично подумывал, чтобы ему предложить Куропаткину. Угрозы? Ругательства? Хм, коньяк? Есть у него фляжка хорошего, шустовского.
Как современник, он слишком хорошо знал порядки в своей стране, а как великий князь часто продирался сквозь бюрократические препоны.
- Пройдем, - твердо решил он, - не будь я Романов. Мы Отчизну столько веков поднимали, что, такой пустяк не провернем? А коньяк самому пригодится
Капитану он жестко заявил, что с его превосходительством поговорит сам, но с сегодняшнего дня боеприпасы должны поступать в полк по нормам центральной России. А иначе он будет относиться к интендантам, как японцам, с соответствующей расправой. Вешать буду, - стальным голосом пояснил Михаил Александрович, - высоко и коротко. Кто думает, что я шучу, пусть попробует. Пару десятков казненных казнокрадов мой августейший монарх, безусловно, вытянет.
Интендант был человеком в годах, опытным и все знающим. Но одно дело все это видеть теоретически, на словах, другое – на собственной шкуре. Умирать капитан Сутулый за совокупную вину всех тыловиков явно не собирался.
На миг спокойствие на его лице рассыпалось, как зеркало от удара шашкой. Потом он постарался восстановить спокойствие, но уже до конца так и не смог. Душа, как и зеркало, вещь слишком нежная, чтобы выносить соприкосновением клинка.
Михаил Александрович все это понимал. Каким бы его собеседник жадюгой или черствым не был, но упоминание о пеньковой петле быстро его умиротворяла. Тем более, великий князь вешал такую категорию лиц, не мешкая, и Сутулый об этом знал.
Он даже слышал о громком случае пару лет назад, еще до Александра Сергеевича Вершинина, когда великим князем без суда был повешен генерал – казнокрад. Родные пожаловались, император был в гневе, отказываясь видеть брата аж целых пять недель! Потом помирились, Михаил Александрович извинился, родным генерала была выделена пенсия, его доброе имя восстановлено. Как будто это позволило оживить повешенного!
Сутулый прекрасно понимал, что если и его повесят, то великого князя накажут – лишат великокняжевского довольствия, может даже снимут с полка. А его хоть похоронят на кладбище, или, походя, зароют в этом чужом краю?
Михаил Александрович специально подержал долгую паузу, чтобы в душу капитана как можно сильно проникал ужас грядущей смерти. Затем резко переменил тему, не завершая предыдущую. Пусть помучается. А не помучается, то он и в самом деле может его повесить. На том свете черти его еще и благодарить будут!
- Скажи-ка, милейший, что у нас происходит по продовольствию?
-Тоже возят из центра страны. Снабжаем по понижающему коэффициенту, - извиняюще сообщил Сутулый, - испорченные, конечно, уничтожаем, перед тем как списываем. Но воровства не допускаем!
- А нельзя ли здесь закупать, - мертво спросил великий князь, понимая, что попал в стальной круг взаимопомощи бюрократов. Когда нижестоящие отсылают к вышестоящим, а последние существуют только в виде инструкций и прочих должностных бумаг.
Так и есть, капитан Сутулый сразу же прятался за официальную бумагу, длинно называющая «Инструкция по котловому довольствию офицеров и нижних чинов в период военных действий на Дальнем Востоке». И ведь не выколупаешь его оттуда.
Видел он эту инструкцию. Судя по тошнотворной бумаженции, главной задачей тыловиков был подрыв Русской Армии с тыла. То есть прямо об этом написано не было, но суть оказывалась именно такой.