И ведь ничего плохого мужчине в этом нет. Женят, сделают семейным рабом. Дети, дом, милая хозяйка женщина.
Он тоже, в общем-то, не против, но не с Аликой. Увы! И потому играть с тобой не будет, ты уж извини.
- Подпоручик, я, кажется, вас четко спросил, что вы здесь делаете вдали от своего места службы? У вас в полку больше сотни раненых, нуждающихся в повторных хирургических операциях и медицинском обслуживании. А вы почему здесь ошиваетесь?!
Даже женщина-врач, то есть человек почти что штатский, сразу поняла, что командир полка очень зол и в таком состоянии легко подтянет ее под трибунал. А судебное решение трибунала в условиях войны это почти обязательно расстрел. Не поможет ни орден св. Георгия 4-ой степени, ни звездочки подпоручика. Или, ни чуть не лучше – позорное исключение из армии. Куда она потом? От великого князя и, говорят, может быть, будущего императора в России никуда не денешься. И, скорее всего, в любой точке мира тоже.
Поэтому, на удивление Михаила Александровича (почти искренне), красавица и матерщинница куда-то исчезла. Появился прелестный, очень скромный (ах, неваляшка!) и дисциплинированный военнослужащий.
И оный офицер вначале обратился:
- Разрешите обратиться, ваше императорское величество, по личным вопросам, связанным с положением женщин в армии?
- Агхм! - поперхнулся от неожиданности великий князь. Какие еще вопросы? Что она опять сделала, главнокомандующего обматерила? У ней хватит духу!
Но к нему обратилась правильно. Только приставка «императорское» в данном аспекте не обязательно, но это пусть. А то ведь Алика середины не знает, так назовет без императорского величия, что еще без штанов будешь бегать!
- После того как, вы произвели меня в подпоручики, и я оделась а в новый мундир, главный начальник санитарной части в Манжурской армии Ф.Ф. Трепов, узнав об этом, не утвердил меня в звании. В ходе некоторой дискуссии мы не пришли к единому мнению. Его превосходительство приказал явится мне к Главнокомандующему генерал-адъютанту Куропаткину. Вот жду, думаю, выгонят – не выгонят из армии.
Михаил Александрович пожал плечами. Генерал-лейтенанта Федора Федоровича Трепова он знал неплохо. Пожалуй, это был не врач, а, скажем так, военный бюрократ от медицины. Особой пользы от него не было, но и вреда тоже. И на брата императора он бы гавкать не стал бы. Слишком уж генерал! Опять, женщина, не то сболтнула? Или, наоборот, не сболтнула?
- А ты, - он заставил себя быть все же повежливей, - а вы сказали, что это мой непосредственный приказ?
- А что, надо было? - сделала наивный вид Алика. Когда-нибудь он ее все-таки выпорет, как сидорову козу! А ей сейчас ничего не скажет!
Что за медики! Один ничего не говорит, другой, судя по всему, элементарно обиделся и начинает творить дурости! Как же, влез в его сферу!
- Иди со мной, - сухо распорядился он, - у Главнокомандующего отвечать лишь на прямые приказы и обращения и только междометиями. Говорить по делу буду только Я. Что-нибудь нарушишь и обидишь его превосходительств, самолично выгоню из полка и из действующей армии. И тебя никто не спасет!
Полоснув тяжелым взглядом, вошел в шатер, не дожидаясь доклада адъютанта главнокомандующего о приходе его императорского высочества. Вообще-то даже ему следовало немного подождать в крохотной приемной, хотя бы из элементарной вежливости, но не сегодня!
- О, как! - приняла Алика поступок Михаила, - когда не надо, так мы скромный полковник, но стоит стать положение тяжелым, то уже это он глава и всеми твердо командует! Черт возьми, если не сказать больше, а хорошо быть великим князем!
Смело взяла его за руку. Ну-ка, смелей, начни ее ругать при генералах!
Хотя нет, войдя в эту комнату, Михаил Александрович все же напомнил себе (и присутствующим генералам), что он сейчас чином ниже, а должность у него по сравнению с генеральскими так себе.
- Ваше превосходительство! - отрывисто козырнул он Главнокомандующему, смело поглядев ему в глаза. Как будто не отрапортовал, а принял команду нижестоящих военных. И всех подчиненных взял с собой. Не только ее, как бы приглашенную, но и адъютанта и конвойных казаков. Еще бы полк взял, побольше солдат и офицеров.
Алика только пискнула, не в силах издавать звук громче. Ну он дает! Восхитилась и ужаснулась. За такое несуразное поведение расстрелять немедленно и совершенно без трибунала!