Но так-то она и ему ничего не скажет, и им обязательно помолчит. Вопреки невысокому мнению мужчин об ее аналитических способностях, она прекрасно понимала, что их административный вес во много раз больше ее. Это как большие слоны и маленькая комариха. Или небольшая моська, у которой, кроме брехливого лаянья, больше ничего нет. Чуть шевельнутся ненароком и от нее ничего не будет. Даже крохотного кровавого пятна.
Так что лучше стойка молчать и строить из себя красивую дурочку. Чувствуешь немного неловко, зато целей будешь.
Хотя Главнокомандующий генерал-адъютант Куропаткин, которого она до этого пару раз видела, находясь в полковой колонне, этому совсем не удивился и не свирепо-ожесточился.
Великий же князь! И не прибыл по приказу, а почти соизволил появиться. Понимать надо даже женщинам! Он укоризненно посмотрел на нее и временно забыл. Все внимание на Михаила Александровича.
Медичку из полка великого князя он видел только один раз (по его мнению). Прелестница, зараза! Такую только заводить в любовницы. Произвел аккуратные справки, оказалось, великий князь ее не соизволил иметь! Вроде бы еще крепкий мужчина, а вот поди ж ты!
Впрочем, не ему оценивать Романовых. Если сам не соизволил получить, то медичка должна согласиться быть любовницей самого Главнокомандующего. Ему много не надо, а там пусть хоть роту любовников заводит, он не против!
Однако же, как она его держит за руку. Неужели все же любовница? Держится так, словно всем показывает – МОЕ! Не будем торопиться, великому князю может не понравится делить одну женщину с обычным генералом.
Приветливо улыбнулся великому князю, торопливо пожал протянутую им руку.
- Слава богу, хоть вы выжили, ваше императорское высочество. Какая жестокая драка сегодня, кровь только так хлестала ручьем! Вы как хотите, а я прикажу провести праздничный благовест в честь этого. Христос с нами! - вместо ругани генерал так размашисто перекрестил Михаила Александровича, что под его благословление попали штабной генерал и пара казаков с адъютантом.
- От чего же так пессимистически? - удивился великий князь, движением руки отпустив на волю казаков и адъютанта. Алику таким же жестом он остановив около себя.
«Точно любовница, - окончательно решил Куропаткин, - так с незнакомой женщиной не распоряжаются. Слава богу, не поспешил со своим предложением. А то бы сейчас локти кусал от бессилия».
Михаил Александрович меж тем по-свойски присев за стол. Не за жратвой, к картам. Себя он беззащитной жертвой не считал, наоборот, свирепым хищником. Не он бежит, от него спасаются, макаки японские!
Алика за стол не села, не военная, чтобы играть в мужицкие игры! Встала за спиной полковника Романова, по-хозяйски положила руки на плечи. Вся такая холеная и прекрасная, как кошка, она словно говорила: он мой, а я его. Кто отважится?
Генералы как-то потупились, повели взоры в стороны. Пусть их. Если женщина капризничает, то вон хозяин есть, приструнит. А их не троньте, хватит им обычных врагов России – японцев.
Сели, успокоились, начали обсуждать дела военные. А там тоже все оказалось так тяжело, хоть без женщин волком вой!
- Так ведь что будешь делать, - развернув карту, пояснил почти уже на 100% начальник штаба Главнокомандующего генерал-майор Медушевский, - сражение под Леояном мы уже практически проиграли. И если еще вы ненароком помрете, то вообще будет плохо. А раз вы целы и находитесь в Ставке, то теперь главное собранно отойти и привести войска в порядок. А там будет видно. Война еще не окончилась.
Медушевский был спокоен, хотя и явно устал в личном плане. Главнокомандующий его уже утвердил, при чем сам предложил стать начальником штаба Русских войск на Дальнем Востоке. В Санкт-Петербурге, правда, военный министр не беспокоился, что говорило об изрядном недовольстве, но Куропаткин подсуетился и добился согласия императора Николая II. Так что пусть нынешний министр В.В. Сахаров не беспокоится. Тем более, ходят довольно достоверные слухи об его очень непрочном положении.
А вот о служебном положении приходилось только горевать и печалится. Армия отступает и когда это прекратится, неизвестно. Хорошо хоть великий князь Михаил Александрович отступает вместе с ними.