А в целом себе она понравилась. Для двадцати пяти лет девушка хорошо сохранилась! Личико приятное – щечки в меру румяные и пухлые, нос прямой, в красивой пропорции, губы полные, чувственные. Приятное лицо.
И фигура вполне. Ноги длинные, не толстые и не худые. Грудь полная, как раз такие мужчинам нравятся. А это зеленое платье, немного тесное, но не очень, выгодно поддерживает все ее прелести. Надо только иметь в виду, что ее можно носить в те вечера, которые не требуют особых движений.
То есть, невеста готова, дело лишь за женихом. А поскольку жениху явно некогда – он на войне – то она не гордая, сама приедет. Как там у мусульман – если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Я должна ехать на Дальний Восток!
И папа обязан со мной согласиться, он тоже хочет семейного счастья своей дочери! А то она так и покинет этот свет старой девой!
Ирен решительно пошла в личные покои отца, куда попасть даже на простой разговор к родителю бывает очень даже не просто. И не потому, что он злой и не любит тебя, а потому, что он английский король Эдуарда VII! И хоть английские монархи давно уже не абсолютные повелители, но административных и церемониальных забот у них тьма-тьмущая и любой день записан буквально до каждой минуточки!
Впрочем, Ирен была все же дочерью монарха Британской империи с большой степенью терпения и даже наглости. И, естественно, еще до обеда сумела попасть к отцу, который, отдыхая между приемами, пил чай.
Эдуард VII был одет официально, при некоторых орденах и монарших регалиях, с властным и величественным выражением лица. Монарх на работе. Да, короли тоже работают. А вы как думали?
Понимая, что здесь не то место, чтобы напрашиваться на телячьи нежности, Ирен лишь сделала вежливый книксен и скромно, как простая верноподданная, положила лист бумаги с прощением.
Ее августейший отец, к своему сожалению, времени для такого спектакля не имел. Поэтому он лишь вздохнул и, взяв лист бумаги, спросил:
- Вечером подойти ко мне не могла со своим прощением, если уж лень стало до секретаря дойти?
Задал вопрос и взял прошение, даже не ожидая ответа. Он и его старшая дочь слишком долго знали друг друга, чтобы объяснятся лишними словами. Он внимательно посмотрел на ее просьбу, и ему окончательно все стало ясно. Дала официальный ход своему делу, потому что боится, откажу. Но и излишнего шуму не подняла, поскольку понимает – это может выйти боком всей королевской семье, если хотя бы чуть-чуть просочится в прессу. Ну и конечно, надеется на поддержку самого отца. Правильно надеется, ведь я же не наврежу своей кровиночке.
Позвонил в колокольчик, сказал вошедшему на его звон слуге:
-Вильямс, в ближайшие четверть часа мне будет некогда. От моего лица извинись перед посетителями и попроси их чуточку подождать.
Выждав, пока выйдет, уже с добродушной иронией произнес:
- Вы, разумеется, должны стоять перед своим королем, как и любая поданная империи. Но, поскольку вы все-таки наша дочь, мы настаиваем на небольшом смягчении традиций и предлагаем вам сесть.
Ирен еще раз сделала книксен и аккуратно опустилась на стул, обычно представляемым посетителям. Судя по невозмутимому лицу, она ничуть не была затронута словами отца. И только яркий румянец выдавал ее, показывая, что филиппика короля все же достигла цели.
Впрочем, Эдуард VII не стал добивать гостью. Ведь это была его любимая дочь и стойкая единомышленница во время дискуссий в палате общин. Вместо этого он разразился большой речью по внешней политики Великобритании и сложной международной обстановки в начале ХХ века.
Ирен, обычно спокойно слушавшая такие аналитические спичи, на это раз пропустила все мимо ушей. А потом сказала:
- Папа, я понимаю твои тревоги по поводу положения в Европе, но не мог ли ты хотя бы немножко подумать о моем будущем? Мне уже двадцать пять лет, раньше у меня был выбор – трон или личная жизнь. Теперь у меня нет ни первого, ни, вот-вот, второго. О троне я не говорю, пусть его занимает Георг, так хотя бы отпустите меня в Россию, к тому большому, но красивому великану. Помнишь, он был у него несколько лет, и только мое положение наследницы тогда не позволила мне ответить на его чувства.