Делать в это раннее время на кухне дяде Моте, собственно, было совершенно нечего. По соглашению Михаила Александровича с Селиверстовым, работники лазарета пользуются посудой, готовя поочередно кормежку, а повар великого князя только им помогает. Все сами!
Сейчас от лазарета не было ни деловитых дежурных, ни голодающих добровольцев. Дядя Мотя уже приготовил нехитрый завтрак на хозяина – обычно это была каша, глазунья из трех – четырех яиц и крепкий чай – и, не торопясь, сам пил то же чай. Можно сказать, чинно проводил чайную церемонию. Респект!
При появлении великого князя, он быстро, но с достоинством, встал и поздоровался. Михаил Александрович ответно уважительно поприветствовался. Метеллия Назаровича он почти почитал и уж точно по-своему любил. Старику было уже под шестьдесят, и всю жизнь великого князя он с ним не расставался, где бы хозяин не был. Провели время за завтраком, не спешно разговаривали о жизни.
Потом дядя Мотя ушел по кухонным делам беседовать с кем-то местным – то ли дежурным по станции, то просто любопытным казаком. Михаил Александрович не стал узнавать, поскольку в это время в купе вошла лучезарная (по другому не скажешь) и довольно неожиданная для великого князя Алика. Спала бы уж, рано же еще!
Хотя встреча была не ожидана для обоих. Не то, что они скрывались друг от друга. Железнодорожный вагон не место для успешных пряток. То есть она может быть и да, пыталась. Слишком уж была на чувствах. Сначала была агрессия. Потом раскаяние. Потом немного стыда. Все-таки начхать, как оказалось, ни за что, на великого князя и на почти генерала было страшновато, пусть и азартно, если он обращает внимание. А если нет?
Михаил же Александрович особых эмоций не испытывал. Для него это поведение легко вписывалось в стандартную женскую реакцию, не добавить, не прибавить. Впрочем, если бы он еще был свободен и бы немного увлекся ею. А что? Прелестное личико, изумительная фигура. Какой дееспособный мужчина удержится?
Но нет, а на это, как говорится, свое нет. Его сердце уже занято. Весьма красивая Ирен, в общем-то, немного уступала физически (и то очень субъективно), и очень превосходила духовно. Вот!
И сегодня посмотрел на нее, как на забавную, но зверушку. Что еще выкинет это чадушко?
Почувствовав на себе мужской взгляд, Алика оживилась, тряхнула головой. Мужское внимание всегда стимулирует слабый пол, что бы не говорили. Как и вид прекрасной половины на мужчин, - со вздохом признал Михаил Александрович, - что поделаешь, как бы мы не позиционизировали себя, как высшие существа, но командует нами простейшие реакции – беги, спасайся, жри, размножайся.
Он посмотрел на красивую женщину, умудряющуюся даже в грубоватом мундире выглядеть прелестной и элегантной. До упомрачения. Но не повезло тебе, милая. Вроде бы и красивая, и очаровательная и на тебя смотрит, как на интересного мужчину, а не заводит сердце. Увела меня моя Ирен от всех женщин, увы и ах! Он извиняюще улыбнулся и поцеловал обворожительную ручку.
Глаза Алики широко раскрылись и легко поглотили мужчину. Он был уже в ее власти и не чаял, как вырваться.
На улице громко забарабанили по входной двери. Уф, спасся! И то, солнце уже встало, значит и остальным пора. Не ответив на улыбку Алики, такой извиняющей и многообещающей, но очень обязующей, он пошел на стук. Явно ведь его ищут в вагоне великого князя, кого еще будут?
Открыл дверь навстречу довольно приличному холоду, какофонии звуков, издаваемых сотни людей и лошадей, и совсем других запахов, чем в России. Ура, господа, они где-то в Манчжурии!
Голос старческий, но еще молодцеватый, громко и радостно произнес:
- Ваше императорское высочество позвольте вас поздравить с появлением! Его высокопревосходительство Алексей Николаевич Куропаткин, генерал-адъютант и генерал от инфантерии благодарит вас за прибытие и поздравляет с прибытием!
Михаил Александрович на ярком солнечном свету прищурился, разглядывая большую группу военных, приехавших явно встречать именно его. Голос-то был одуряюще знакомый. Точно! В центре этой группы находился старый знакомый генерального штаба генерал-майор Медушевский Михаил Анатольевич.