- Здравствуйте, Михаил Анатольевич, - радушно поздоровался великий князь, предлагая сразу же перейти от официозного тона к более личному, неофициальному. Что им, знающим друг друга не только за столом, но и под столом, кочевряжится!
Под столом, ха-ха. В один из уже давних новогодних вечеров они так нализались в Гвардейском Собрании французским шампанским и шустовским амбре, что только утром и пришли в себя на полк!
Медушевский, однако, не согласился, воспоминания его не удручали. Он продолжая разговаривать в официальном порядке. Михаил Александрович недовольно покрутил шеей, но смирился. Как же, армейский облико морале! Субординация! Дисциплина! Как же он, полковник, полезет генералу указывать. Не порядок будет. Хоть и великий князь, а чином ниже. Напорется на фитиль на почитателя воинского распорядка.
Поехали от станции к ставке главнокомандующего. Холодно, однако! хорош хоть прибывшие приехали на лошадях и при зимней амуниции и ему взяли заодно. Понимали, что великий князь очень даже, скорее всего, своего коня и бекешу по железной дороге не потащит.
- Бардак пока, - негромко поделился Медушевский накопленными впечатлениями, - война началась, как всегда для России, очень неожиданно, пришлось все делать практически одновременно. Самим добираться и обустраиваться, от япошек отбиваться, чем было, дивизии по железной дороге встречать. Ух, кажется, все смогли, хотя и не без людских потерь и территориальных утрат. А тут еще эти холода. Не думал, что в почти Китае так удручающе морозно.
Михаил Александрович искоса посмотрел на генерала. Что-то маловато у него слышится оптимизма. Плохо воюют? Водки мало?
Медушевский посмотрел в ответ, провел по шее, что по русской традиции всегда означало кирдык. Конечно, на словах было бы куда понятливее, но кругом было слишком много понятливых ушей. И без того главный тезис был понятен.
Помолчали. Генерал после некоторой паузы продолжил, возвращаясь к официальному порядку:
- Вас назначили командиром 133 восточно–сибирского полка 9 обозначенной дивизии. Полк хотя и новоизбранный, но с костяком из кадровых офицеров и даже солдат. Входит в 1-й восточно – сибирский корпус. Все, разумеется, не учтешь, но полк хорош или, во всяком случае, устойчиво средний. Специально вам подбирали. Другие еще более хуже. И по людям, и по оружию.
Великий князь всем его оценкам верил. И не только потому, что тот был ординарным профессором Николаевской академии, но и стал здесь неким подобием старшим дежурным генералом и неформальным советником при главнокомандующем.
Медушевский уже негромко, не выдержав, добавил:
-Алексей Николаевич очень настаивал назначить вас начальником дивизии, в крайнем случае – усиленной бригады. Однако, его императорское величество, когда генерал обратился с всеподданнейшим рапортом, не одобрил. Сказал, что уже этот вопрос они обсудили с братом. Что рановато еще. пусть покомандует сначала полком, а там посмотрим.
Не смотря на это, главнокомандующий генерал-адъютант Куропаткин остался при своем мнении и вашему императорскому высочеству надо быть готовым к серьезному разговору. Будет сватать.
Михаил Александрович только хмыкнул. Все действительно уже было обсуждено на самом высоком – даже высочайшем уровне в Санкт-Петербурге. И говорить тут было не о чем и не зачем. Вот повоюем немного и посмотрим.
Приехали. Ставка была временно расположена в небольшом леске в легких палатках и шалашах. Ужас! Они собираются здесь вести большую войну? Не померзнут как бы ненароком?
Лицо великого князя так сильно недвусмысленно исказилось, что Медушевский был вынужден пояснить:
- Главнокомандующий сразу же изволил распорядиться, что стоянка здесь является временной и чтобы никаких излишеств для благоустройства господ генералов и старших офицеров квартирмейстеры не делали. И без тепла. Пусть страдают, как все остальные войска на передней линии.
Штабисты пороптали, но согласились. Все равно скоро пойдем дальше. А несколько суток и выдержат.
- Господи спаси, - ужаснулся Михаил Александрович, - толчок хоть, извините, есть? Присесть, пофилоствовать о трудной жизни и о себе. Или уже вся округа дерьмом завалена?