Адмирал фон Эссен, встречавший короля у трапа, выслушал всё это с невозмутимым выражением лица, и только глаза выдавали скуку пополам с раздражением. Но политика, мать её… если не стреляешь в человека, то изволь быть с ним вежливым.
Николай Оттович представил королю Красного, Фрунзе и генерал-майора Романова. Именно в таком порядке. Говорили на французском, хотя Его Величество блеснул знанием русского языка, вставив несколько матерных слов. Свою многочисленную свиту Виктор Эммануил Третий оставил без представления, только небрежно махнул рукой.
Михаил Васильевич достал откуда-то из-за спины две маленькие изящные шкатулки из чёрного дерева:
— Ваше Величество, в честь вашего визита разрешите преподнести вам маленький сувенир. Два сувенира.
Король взял первую шкатулку, открыл её с выражением скучающего любопытства на лице, и потрясённо охнул. На алом бархате лежала обыкновенная серебряная монета. С чего бы такое потрясение? Но Виктор Эммануил иже ни на что больше не обращал внимания, дрожащими руками поглаживая монету и едва не облизывая её. Но всё же нашёл в себе силы открыть вторую шкатулку, в которой тоже оказался серебряный кругляш. Васе показалось, что итальянского короля от восторга сейчас хватит кондрашка.
— Что это там такое? — тихо-тихо, почти не шевеля губами спросил Красный у Михаила Васильевича.
— Его Величество заядлый нумизмат, — таким же едва слышным шёпотом ответил Фрунзе. — А в шкатулках рубль императора Иоанна Антоновича и константиновский рубль. Раритеты неимоверные.
— Ну ни хрена себе, — охнул расслышавший ответ генерал-майор Романов. — Эти две монетки совсем немного дешевле линкора.
— Я знаю, — улыбнулся Михаил Васильевич. — Поэтому делаем их всего по две-три штуки в год, чтобы не сбить цену.
— Однако…
— А что такого? Алексей Николаевич, мы же не корысти ради, а в интересах государства.
— Так я в хорошем смысле этого слова. Одобрительно.
Пока Его Королевское Величество Виктор Эммануил Третий пребывал в счастливой нирване, многочисленная итальянская делегация решила проявить инициативу и попыталась представиться самостоятельно. Естественно, получилась забористая смесь из венецианского карнавала и Сорочинской ярмарки. Итальянцы одновременно галдели, размахивали руками, отпихивали друг друга, и дело едва не дошло до мордобоя.
Но к Красному умудрился пробиться моряк в скромном повседневном мундире без знаков различия:
— Разрешите представиться, Ваше Императорское Высочество, я князь Валерио Боргезе. Прошу называть меня просто Валерио.
— Великий князь и цесаревич Василий Иосифович, — откликнулся Красный, и крепко пожал протянутую руку. — Называйте меня просто Ваше Высочество.
Ни тогда, ни много позже Василий так и не смог объяснить себе, зачем он через рукопожатие закачал в итальянца столько энергии, что хватило бы на шесть снарядов главного калибра линкора. Наверное, неосознанно подключился к информационному полю Земли, и то определило непримиримого и бескомпромиссного врага. Князь Боргезе ничего не почувствовал, наверное он не был одарённым-энергетиком.
— Ваше Высочество, я слышал, у вас появилась новая летающая техника… — нейтральным тоном произнёс итальянец.
— С каких это пор военные моряки начали интересоваться делами воздухоплавания, князь?
— Я не чужд прогрессу, Ваше Высочество, и внимательно слежу за всеми техническими новшествами. Можно ли увидеть эту технику?
— Нет ничего проще, — кивнул Василий. — Напишите прошение в наше военное ведомство, там его рассмотрят в трёхмесячный срок, ещё полгода уйдёт на проверку вашей благонадёжности, и уже через год у вас есть шанс получить соответствующий допуск.
— А возможно как-то ускорить?
— Возможно, — согласился Красный. — Попытайтесь дать взятку нашему военному министру, и в качестве последнего желания перед повешением попросите провести экскурсию.
Боргезе рассмеялся, по достоинству оценив шутку:
— Пожалуй, я откажусь от такого варианта. Меня вполне устраивает служба на подводной лодке.
Князь не мог заглянуть в будущее — всего через неделю он ударился головой о какую-то трубу в своей подводной лодке, и взорвался с мощностью шести шестнадцатидюймовых снарядов. Взрыв разнёс субмарину на мелкие фрагменты, и спустившиеся на место катастрофы водолазы не нашли ничего крупнее монеты в пять лир. Расследование пришло к выводу о самопроизвольной детонации торпед, и по приговору трибунала были повешены двенадцать человек из тыловых служб флота. Вместе с князем Валерио Боргезе погибли курсанты возглавляемой им школы подводных диверсантов. Прозвище «Чёрный Князь» в этом мире так и не появилось.