Пока Николай Степанович предавался унынию и отдавал распоряжения, генерал-майора Есенина вызвали на очередное совещание к командующему Экспедиционным Корпусом.
Фрунзе сидел в штабной палатке в одиночестве, чуть ли не закопавшись в карты, и Есенин недоумённо покрутил головой по сторонам:
— Вызывали, Михаил Васильевич? А где все, вроде бы совещание назначено?
— Присаживайтесь, Сергей Александрович, — командующий пожал руку командиру дивизии и кивнул на раскладной стул у столика с картами. — Все при делах, и мы больше никого не ждём. Тут у нас кроме ваших штурмовиков и испанского ополчения никого и не осталось. Основная часть второй день как на границе с Францией — артиллерия артиллерией, но сто пятьдесят тысяч наёмников одними пушками не утилизируешь. Обязательно нужна хорошая пехота. У нас не просто хорошая, у нас лучшая.
— Наёмники?
— Да, они самые. За три баварские марки в день нашлось достаточно охотников рискнуть головой. Оплата, согласитесь, солидная.
— Примерно сто килограммов говядины в мясных лавках Петербурга.
— Или сто пятьдесят, если закупаться в Твери. Но я вас позвал не для обсуждения цен на мясо. Кстати о мясе… Как вы оцениваете наших испанских союзников из монархического ополчения?
— Исключительно матерно оцениваю, Михаил Васильевич. Они только со стороны кажутся однородными, а на самом деле там такая дикая политическая мешанина… Есть монархисты-абсолютисты, есть конституционные монархисты, есть парламентские монархисты, и ещё много всяких разных. Каждой твари по паре, и эти твари при случае с удовольствием вцепятся друг другу в глотки. Раньше их удерживало от склоки отсутствие нормального оружия, а сейчас удерживает наше присутствие. Но если дать хоть немного воли…
— Следовательно, Сергей Александрович, вы не станете возражать, если я предложу уступить монархистам почётное право первыми войти на улицы Сарагосы?
— Буду только рад за них, — усмехнулся Есенин, которому дивизионная разведка постоянно докладывала о состоянии дел в городе. И лезть на перегороженные баррикадами узкие средневековые улочки как-то не горел желанием. Там рота свободно полк удержит. — Символично же — испанцы освобождают испанский город от бунтовщиков!
— И вы не спросите, зачем это нужно? — удивился Фрунзе.
— Каждый солдат должен знать свой маневр, Михаил Васильевич. Если мне требуется это знать, то вы мне скажет. А если не требуется, то не скажете, — Есенин улыбнулся. — Но почему-то кажется, что эта информация мимо меня никак не пройдёт, потому что напрямую касается моей дивизии.
— Это вы правильно рассудили, Сергей Александрович, — кивнул командующий. — Пока испанские монархисты будут напрямую колотиться в оборону Сарагосы, или хотя бы имитировать наступление, вы обойдёте город и ударите на Мадрид. Сейчас в столице почти нет войск генерала Франко — они срочно перебрасываются на север, где очень удачно для нас против мятежников выступила Страна Басков.
— Неожиданно. Баски всегда плохо воспринимали испанскую королевскую власть.
— И сейчас ничего не изменилось. Они начала воевать не за короля, а за собственную независимость.
— Петербург признает эту независимость?
— Петербург признаёт только единую и неделимую Испанию, которая со временем войдёт в состав Российской Империи на правах культурной автономии.
— Вот оно даже как…
Культурная автономия была изобретена лично императором Иосифом Первым, и применялась преимущественно для национальных окраин. То есть, Империя не вмешивалась в традиционный уклад жизни какой-нибудь Маньчжурии, Туркестана или Финляндии при условии соблюдения последними основных законов Империи. Хочешь открывать школы с преподаванием на родном языке? Да сколько душе угодно, но за свой счёт. И не забудь открыть положенное количество русских школ и гимназий с бесплатным обучением всех желающих. Таковых желающих находилось много, потому что паспорт можно получить только при наличии аттестата об окончании полного курса русской школы. Нет, можно паспорт и на финском… но дорого и бесполезно — пограничники финским не владеют, и при попытке пересечь границу арестовывают как нарушителя. Потом, конечно, отпускают после разбирательства, но в таких случаях услуги переводчика стоят до пятидесяти рублей в час. Разбирательство может длиться больше суток, а если попал на праздники или выходные…
А ещё ходит очень похожий на правду анекдот, как известный производитель сливочного масла и миллионер Йолко Палкиннен в тридцать втором году решил пошутить, и подал декларацию о доходах на шведском языке. Чиновник министерства по налогам и сборам глазом не моргнул, принимая документ, но тоже обладал неплохим чувством юмора. Перевод декларации затянулся на три года, и всё это время аккуратно начислялись пени на просроченный платёж. Теперь бывший финский миллионер Йолко Палкиннен работает мойщиком автомобилей на станции техобслуживания в Сестрорецке, и слывёт очень экономным и жадным до чаевых человеком. И на русском разговаривает практически без акцента.