— То есть, дело опасное?
— Скажем так, не исключена такая возможность, — ответил Красный. — Вероятность пятьдесят процентов.
— Лететь в такую жару? Лучше Чкалова с Нестеровым позови.
— Да они тоже с Фрунзе на рыбалке — вчера пришла машина из Барселоны и привезла несколько ящиков настоящей водки, — пояснил Василий. — Ну ты летишь, или как?
— Лечу, а куда деваться? Только я на своём тихоходе за тобой не успею.
— Тоже на «Стрекозе» буду. У Лизаветы одолжу самолёт на пару часов. Собираемся?
— Собираемся, — вздохнула Верочка. — Вредный ты человек, Василий Иосифович.
Спустя полтора часа. Где-то неподалёку от Мадрида.
Генрих Мюллер, как человек опытный в таких делах, для встречи подобрал место, в котором невозможно устроить засаду ни одной стороне. Он откуда-то знал характеристики новых летательных аппаратов русских, и нашёл ровную площадку без камней и ямок. Это оказалось засеянное какими-то чахлыми злаками поле, а уж овсом или ячменём, никакой роли не играло.
Покрашенные в зелёно-голубой цвет птички появились внезапно, прошли на небольшой высоте, высматривая обстановку, и одна из них направилась к земле, а вторая закружила в небе, явно подстраховывая. Аппарат совершил небольшую пробежку и остановился, но выключать негромко тарахтящий двигатель не стал. Из самолёта, так называют русские свои новые аппараты тяжелее воздуха, выбрался совсем молодой авиатор в комбинезоне без знаков различия.
— А ты, Эрих, генерала обещал, — упрекнул Ремарка Геринг.
— Бери выше, Герман, — усмехнулся узнавший авиатора Мюллер. — Если не ошибаюсь, то это сам наследник российского престола цесаревич Василий. — Это гуда как серьёзнее и солиднее любого генерала.
— Да не может быть!
— Россия страна контрастов и загадок, там всё может быть. Ну что, Эрих, веди товар покупателю.
— Угу, — кивнул Ремарк и толкнул вперёд связанного генерала Мигеля Нуньеса, чью голову до сих пор украшал плотный мешок. — Шевели копытами, швайнехунд наш драгоценный!
Глядя в спину удаляющемуся Эриху, Геринг нервно поёжился и спросил:
— Как думаешь, Генрих, сколько дадут за этого генерала? А дадут ли что-нибудь вообще?
— Не буду загадывать, но вообще-то генералы всегда были товаром штучным и дорогостоящим, — ответил Мюллер, тоже заметно нервничающий. — И хорошо бы сразу договориться на следующего.
— Аппетит приходит во время еды? Ты смотри, русский забирает генерала!
— Вижу.
Они оба видели, как русский авиатор проверил верёвки на руках у испанского генерала, дополнительно связал ему ноги, и при помощи Ремарка запихнул в кабину летательного аппарата. Потом последовал короткий разговор, после которого авиатор тоже скрылся в кабине.
— А деньги? — разочарованно протянул Геринг.
Но нет, русский задержался в самолёте на несколько минут, и появился обратно с большим бумажным пакетом в руках, который и отдал Эриху.
— Сколько же там, если пакет понадобился? — удивился Мюллер. — Хотя если франками, то не очень много.
Возвращался Ремарк какой-то странной деревянной походкой с удивлённой и очумелой физиономией. Пришёл и буквально рухнул на овёс. Или на ячмень.
— Вот это силища, камрады, я так вам скажу. Не дай бог нам воевать против таких энергетиков.
— Да чёрт с ними, с энергетиками, — отмахнулся нетерпеливый Геринг. — Сколько денег в пакете?
— Много, камрад Герман. Нам с тобой такие деньги всю жизнь зарабатывать.
Глава 17
Овсяное или ячменное поле где-то недалеко от Мадрида.
— Да сколько же там, Эрих? — у Германа даже руки задрожали от предвкушения и нетерпения.
Генрих Мюллер заглянул в пакет, присвистнул, и уточнил:
— Здесь мелкими?
— Да, — подтвердил Ремарк. — Рублёвыми и трёхрублёвыми купюрами, а крупные нам никто здесь не разменяет.
— Тогда в пакете примерно…
— Ровно пятнадцать тысяч.
— Сколько-сколько? — не поверил Геринг, но потом гордо приосанился. — А я всегда говорил, что генералы ходовой и дорогой товар.
Удивление Германа было понятно — за пятнадцать тысяч рублей можно купить небольшую квартирку в благополучной округе Парижа, и потом целый год не задумываться о хлебе насущном, иногда позволяя себе маленькие шалости и невинные прихоти.
— Итак, камрады, — подвёл итог восторгам Генрих Мюллер. — Наше дело пошло вполне удачно, и теперь стоит задача сделать его процветающим. Какой товар нашего торгового дома пойдёт вторым номером? У кого есть предложения и пожелания?