— Цель номер два!
Это запасная, на случай мощного зенитного противодействия над первой, и она прямо по курсу. Но зениток нет, как и было обещано, так что следующую бомбу можно положить на продуктовый склад, где собраны немногочисленные запасы франкистов. Тоже важная цель, хотя бомбардировка её выглядит не слишком героически.
Опять боевой курс. Откуда-то сбоку протянулась строчка пулемётной очереди. Трассеры проходят далеко — лупят наугад, для самоуспокоения и оправдания перед начальством.
— Пошла, родимая!
Работать по пулемётчикам из бортового оружия не стали. Нужно вернуться за новыми бомбами — впереди как минимум ещё три вылета, и время дороже подавленного пулемёта.
— Паша, уходим домой.
— Есть уходить домой, командир! — Рычагов в восторге, и это понятно. Море огня уплывает назад, но рёв пламени слышен даже отсюда. — А вот и наши работают, командир!
Действительно, то здесь, то там по всему Мадриду вспыхивали яркие пятна пожаров, кое-где сливающиеся в один, но большой.
— Паша, возьми чуть левее, я фотографирую.
Экипаж Красного получил почётное право отбомбиться первым, чтобы потом произвести съёмку общей работы. Для отчёта начальству, для истории, для газетчиков, что непременно появятся с самого утра.
Первыми и вернулись на аэродром. Подскочивший техник тут же протянул Василию большую кружку крепкого горячего кофе и уже раскуренную сигару. Разумеется, кубинскую «Корону» — безобидные привычки наследника-цесаревича давно не были секретом.
— А мне чаю, — попросил Рычагов. — Без лимона, но сладкого.
— Так уже, — всё тот же техник показал приготовленный термос, и предложил папиросы «Казбек». — Вот только отошли бы вы подальше от заправщика, господа офицеры.
Василий молча кивнул и пошёл к кромке лётного поля, где специально для таких случаев в землю вкопаны скамеечки и небольшой столик. Рычагов присел рядом и поставил кружку с чаем на столешницу:
— Садятся наши, командир. Вроде бы все на месте?
— Для всех рано, Нестеров последним взлетал, — ответил Красный, и тоже поставил кружку.
— Угу, — согласился Рычагов, не глядя схватив кофе. Сделал глоток и долго плевался. — Как эту горечь можно пить?
— Я же не спрашиваю, как вы с Куликовским недавно технический спирт пили. Он для таких случаев специально маслом разбавлен.
— Мы в рукомойник наливали — спирт внизу, а масло поверху плавает. Элементарная физика. Чуть пованивает новыми калошами, но если другого ничего нет…
Первая «Стрекоза» села на подсвеченную керосиновыми фонарями и редкими электрическими лампами полосу. Вера Столыпина, если судить по номеру на борту. Сразу за ней вторая и третья — это Лизавета с Катериной, и Красный вздохнул с большим облегчением. Всё же никак не привыкнет к тому, что четырнадцатилетние девушки летают на бомбёжки и рискуют жизнью. Им бы на балах блистать да в театры ходить… Только вот попробуй заставь, если жизнь дорога!
Вера Столыпина первой подошла и села рядом, подперев голову руками. Глаза с вертикальными кошачьими зрачками невидяще смотрели куда-то вдаль:
— Ты знаешь, Вася, а города бомбить страшно. Умом понимаю, что вот там внизу военные объекты, а душа принимать не хочет. Она видит дома, парки, улицы…
— Пропустишь этот вылет?
Эта реальность ещё не знает, да и вряд ли узнает про Гернику, Роттердам, Дрезден. Люди не огрубели душой и не зачерствели. Рыцарство на войне уже ушло, но до всеобщего озверения пока не докатились. И это хорошо.
— Нет, я полечу. Будет гораздо хуже, если уцелевший из-за моего страха мятежник возьмёт винтовку и выстрелит в нашего солдата.
— В наших солдат не так-то просто попасть.
— Чем меньше стрелков, тем меньше шансов на попадание.
Красный наклонился к уху невесты и прошептал:
— Вы у меня умнички, за что всех и люблю.
— Точно всех? — не поверила Вера. — А мне показалось…
— Всех одинаково, даже не сомневайся.
Второй вылет совместили по времени с артиллерийским обстрелом позиций франкистского городского ополчения, которые никто и не подумал защищать дорогими энергетическими щитами. Совсем уж без поддержки дешёвое пушечное мясо не оставили, и из глубины обороны порой бухали гаубицы немецкого производства, пытаясь вести котрбатарейную борьбу снарядами с маго-химической начинкой. Получалось плохо. Точнее, никак не получалось из-за полного отсутствия корректировщиков.