— Скажите, Владимир Михайлович, неужели эта штука действительно умеет летать?
— Тяжесть конструкции и недостаточная мощность двигателя компенсированы встроенными антигравитаторами. Зато металл с высоким содержанием серебра не пробивается прямым попаданием баварской зенитки восемьдесят восемь миллиметров. Стекло кабины тоже не совсем простое. Аккумулятор эфирной энергии не требует от лётчика постоянного контроля защиты.
— Жопа, — прокомментировал Красный. — В том смысле, что мы жопу рвём в попытках получить массовую, надёжную, и не требующую магической, мать её, энергии. А вы мне что привезли, Владимир Михайлович? Готов поспорить, что самолёт стоит немногим меньше нового линкора.
— Это не серийная машина, Василий Иосифович, и она не может стоить дёшево. Но её строительство профинансировано вашим дедушкой Николаем Александровичем, и завод остался в большой прибыли. Кстати, ещё здесь есть телепортационная катапульта с настройкой места прибытия по вашему выбору. Хоть на Петербург настраивайте, хоть на Сандуновские бани в Москве.
— Современная наука отрицает возможность телепортации живых существ. Как же так? — удивился Красный.
— Так мы же практики, а не теоретики. Они отрицают, а мы сделали, — улыбнулся Мясищев. — Я бы эту Академию Наук вообще сраными вениками разогнал.
— Запомню, — кивнул Василий, и предложил. — А теперь давайте попробуем нашего монстра в воздухе. И про боекомплект не забудьте.
— Как скажете, Василий Иосифович, — кивнул Мясищев. — Но давайте сначала настроим катапульту.
— И как это делается?
— Просто приложите обе ладони вот сюда, и представьте место, куда вам очень хотелось бы попасть, и где вы будете чувствовать себя в безопасности.
— Понял, — Вася забрался в самолёт, поёрзал на довольно удобном сиденье, и приложил ладони к эбонитовым панелям. — Кстати, а парашют?
— Зачем парашют, если есть катапульта?
— Бережёного, знаете ли, бог бережёт. Тащите парашют, Владимир Михайлович.
Глава 20
Инженер Мясищев с чувством некоторого превосходства посматривал на собравшихся посмотреть на испытания нового истребителя генералов и высших офицеров Экспедиционного Корпуса — слухи тут разносятся мгновенно, и в этом главное отличие армии и лейб-гвардии от настоящего, правильного конструкторского бюро. У Поликарпова не поболтаешь, у Николая Николаевича за болтовню можно сучкорубом в тайгу уехать на вполне законных основаниях. Или на Таймыр оленей пересчитывать. Или ещё куда, но тоже за болтовню. Враг не дремлет!
Самолёт вёл себя в воздухе идеально, чуть ли не близко к совершенству. Сначала он совершил обязательные фигуры над площадкой, позволяя определить степень владения машиной, потом фигуры посложнее, потом ещё сложнее… пока не перешёл к высшему и боевому пилотажу. Владимир Михайлович Мясищев уже открыто улыбался, вполне искренне рассчитывая на серьёзную премию за досрочно сданный заказ. Вполне возможно, хватит на уютную квартирку в Ильинской слободе, где издавна селились считающие себя просвещёнными купцы и преуспевающие инженеры.
Мясищев не предполагал, что в настоящий момент сидящий за штурвалом самолёта Василий Красный разрывается между двумя желаниями — первым желанием было прямо сейчас выпрыгнуть с парашютом, чтобы дорогущий металл техно-магического угрёбища смялся всмятку о каменистую испанскую землю, а потом пойти и набить морду представителю КБ. Вторым было почти тоже самое, но машину предполагалось всё=таки посадить, а потом продолжить по плану пункта один.
А всё из-за того, что аппарат хоть и выдавал заявленную скорость, но управлялся на ней неохотно, в виражи входил отвратительно, скороподъёмность имел отвратительную, обзор ещё хуже, да и остальное управление слова доброго не стоила. Самый неприятный момент случился, когда кто-то на «Стрекозе» притащил полотняный конус, который почему-то очень долго не хотел входить в расплывающийся перед глазами новейший и жутко секретный прицел. Зато когда наконец-то прицелился и дал со всех стволов…
Нет, конечно же никуда ни попал и конус улетел за «Стрекозой» неповреждённым. Зато к удивлению своему Василий обнаружил, что самолёт отдачей остановило в воздухе, нос задрался вверх, и через секунду тяжёлая машина, перевалившись через спину, рухнула вниз в неуправляемом штопоре.