— Да, господин президент, нам тоже хочется это знать, — поддержал сюзерена премьер-министр Канады. — Наши дивизии не из негров формируются, и не хотелось бы терять попусту хороших белых парней.
— Вы правы! — заявил Рузвельт, и потряс взятой со стола кожаной папкой. — Нашим спецслужбам удалось получить техническую документацию на новейший русский аппарат тяжелее воздуха, способный нести огромную бомбовую нагрузку, и вооружённый двенадцатью крупнокалиберными пулемётами. Это летающая крепость, господа! И мало того, что мы получили эти документы — мы смогли наладить производство и выпустить первую пробную партию в количестве ста пятидесяти экземпляров. Сейчас нам покажут фильм, и прошу всех учесть, что съёмки проводились не в Голливуде, а на заводах Локхида и Дугласа. Киномеханики, приступайте!
Охрана впустила четырёх человек в технических комбинезонах. Механики быстро установили переносной киноаппарат, повесили на стену большой белый экран, задёрнули плотные шторы и портьеры, и уже через пять минут в сумраке уютно застрекотала кинопередвижка. На фильм не пожалели цветной плёнки, но вот со звуками была проблема. Пришлось Рузвельту озвучивать и давать комментарии. Впрочем, это было встречено всеобщим одобрением.
На экране из эллинга выкатывали огромного монстра с тремя рядами крыльев и восемью моторами. Для масштаба у ворот поставили фордовскую «Жестянку Лиззи», выглядевшую букашкой в сравнении с самолётом. Летающая машина взревела двигателями и порулила по бетонным дорожкам в сторону взлётно-посадочной полосы.
— Исключительно технологичное изделие, — прокомментировал Рузвельт. — Двигатели подошли стандартные от Форда-Т, шасси от него же. Обратите внимание, господа, в верхних крыльях расположены топливные баки, защищённые маго-техническим щитом на основе серебра и платины. Держат в упор винтовочную пулю и пулю из пулемёта Браунинга.
Следом за первым самолётом из эллинга выкатился второй, и голос американского президента приобрёл торжествующие нотки:
— Обратите внимание на конструкцию крыльев ещё раз. Особым образом устроенное ограждение позволяет экипажу безопасно производить ремонт двигателей прямо в полёте, а при необходимости заменить весь мотор. Бомбовая нагрузка самолёта составляет пятнадцать тысяч фунтов, и сотня таких машин за два-три вылета оставит развалины от любого укреплённого и подготовленного к обороне города. А если их будет двести или триста?
Если бы речь президента слушал Василий Красный, то он непременно бы представил Франклина Делано Рузвельта к награждению орденами Белого Орла и Станислава одновременно. Награды с точки зрения русского офицера сомнительные, хотя с мечами и бантом они пользовались уважением, но вот без оных добавлений служили поводом для вечных насмешек, порой приводящим к дуэлям.
— Это замечательно! — одобрил всё тот же неугомонный Леопольд Баварский. — На две сотни таких машин я готов взять кредит прямо сейчас. Когда вы можете поставить самолёты, господин президент?
Рузвельт довольно улыбнулся:
— Уже сейчас Локхид и Дуглас вышли на производство шести аппаратов в день, но через месяц обещают довести выпуск до двенадцати в день. Думаю, что к затребованному вами сроку в три месяца у вас будут двести самолётов.
Английский король снова переглянулся со своим премьер-министром, причём было заметно, что премьер занимает более чем подчинённое положение. Ещё не на побегушках, но уже близко к тому:
— Мы готовы купить четыреста самолётов. Разумеется, в кредит, и, разумеется, если стоимость будет разумной.
— Думаю, что стоимость всех устроит, — откликнулся Рузвельт. — И в цену аппарата входит подготовка и обучение экипажа. Кстати, обратите внимание на экран, Ваше Величество!
На экране самолёт заходил на посадку, и съёмка велась внутри пилотской кабины. Вот пилот уверенно направил машину к взлётно-посадочной полосе, обозначенной флажками на обычном поле с какими-то посевами, снизился, и в десятке ярдов от земли убрал руки с рукоятей управления. Самолёт чуть вздрогнул, плавно опустился, и приземлился настолько плавно и мягко, что даже камера в руках оператора не дрогнула. После короткой пробежки пилот опять взялся за рычаги и порулил к отведённой стоянке.
— Вот так решена самая сложная и самая главная часть полёта — посадка! Поэтому обучение экипажа из восемнадцати человек занимает от десяти до четырнадцати дней.
Леопольд, но уже Третий Бельгийско-Нидерландский, поднял руку: