— Да, — наконец-то он оторвался от размышлений, — если учитывать Южную Африку в перспективе…
— Часть Южной Африки, — поправил Эдуард Восьмой.
— Пусть часть, согласен. Мне нужно двести танков с экипажами!
Леопольд Баварский, не отрывающий взгляд от экрана, воскликнул в полумраке:
— Пожалуйста, господин президент, дополните мою заявку ещё сотней самолётов и сотней бронированных машин с экипажами. Пусть даже это будут негры, — и пояснил. — В скором времени у меня будет общая граница с Российской Империей, а жить рядом с таким агрессивным соседом нужно во всеоружии и быть готовым к любым неожиданностям.
А вот канадского премьера вооружение уже не заботило. Он наклонился к уху своего австралийского коллеги, и прошептал:
— А вы заметили, милорд, как стелется перед Эдуардом Восьмым сэр Клемент Эттли? Похоже, что и парламент лёг под короля, и закончилась целая эпоха конституционной монархии.
— Нам же лучше, милорд, — так же шёпотом ответил австралиец. — Гораздо приятней подчиняться настоящему королю, чем какому-то пройдохе, вся заслуга которого в том, что его партия смогла купить правильное голосование на выборах в парламент.
— Согласен с вами, коллега. Но в испанской авантюре вы собираетесь участвовать всерьёз, или как?
— Мы всё привыкли делать всерьёз, милорд. Даже воевать.
Между тем раззадоренные словами Леопольда Баварского остальные участники совещания, то есть английский король, французский президент и король Бельгии и Нидерландов тоже решили увеличить заявки, о чем громогласно заявили. Тут как раз закончился показ фильма, и американский президент объявил:
— Предварительный срок объявление войны королевству Испания назначен в ночь на восьмое ноября. По нашим данным русские будут чувствовать себя неважно после празднования их национального праздника, так что будьте готовы к этой дате. А сейчас я всё же хотел бы попросить всех собравшихся подписать документ об образовании Лиги Наций. Это знаменательный момент, господа! Ну а потом вы все сможете поговорить с нашими финансистами и производителями по поводу кредитов и поставок. И принесите скорее шампанского!
Российская Империя. Санкт-Петербург.
В тот же день расшифровка стенограммы первого заседания так называемой Лиги Наций легла на стол императора Иосифа Первого. Он поблагодарил принёсшую документ светлейшую княгиню Ливен и указал на кресло:
— Присаживайтесь, милейшая Дарья Христофоровна.
— Слушаюсь, Ваше Величество!
— Вот зачем так официально и по-солдафонски? Я же просил называть меня по имени и отчеству.
— За сто с лишним лет служба настолько въелась в меня, что не могу себе позволить нарушение субординации, государь, — улыбнулась светлейшая княгиня.
— Ну, хоть так, — проворчал император, и углубился в чтение документа. Через какое-то время он поднял взгляд. — Значит, они всё-таки решились?
— Да, государь. Там и точная дата указана, а по времени начала наступления ещё поработает наша разведка.
— А мы готовы к войне?
— Вполне, — кивнула Дарья Христофоровна. — Генерал-полковник Фрунзе докладывает, что хоть сейчас готов отразить любое нападение с максимальным ущербом для противника, но просит значительно увеличить авиационную поддержку аппаратами тяжелее воздуха.
— Вот Василий пусть и занимается увеличением производства самолётов. Завод же его, не так ли?
— Всё правильно, государь, но если судить по рапортам, то он самый результативный на данный момент лётчик с боевым опытом, и убирать его из Испании нецелесообразно. Кстати, почему все командиры Экспедиционного корпуса повышены в звании, кроме капитана Красного? И наградные листы на него не подписаны?
— Это мой сын, Дарья Христофоровна. Что станут говорить, если на него прольётся дождь наград и повышений?
— А вы забыли, государь, что при вступлении на престол клялись править справедливо? И где здесь она, эта ваша справедливость? В упор не вижу.
— Справедливость по отношению к собственной семье может отличаться от справедливости ко всем остальным, — возразил Иосиф Первый.