– Тут бельё зимнее, бельё летнее, бельё высотное для горной местности, – пустился в объяснения каптенармус. – Мелочи разные полезные – вдруг что-то потребуется срочно, а оно у вас уже есть!
– Хороший ты человек, Семён Константинович, хотя и скрываешь это, – кивнул зауряд-прапорщик. – Пусть твои бездельники несут всё это добро к штабу полка, а там уж без тебя разберёмся.
– Разберётесь, – согласился Тимошенко. – Вы, господин подпоручик, сейчас полевую форму наденете, или как? На полевой по новому уставу награды не носят, только орденские планки, но я их прикрепил. И нашивку за ранение тоже.
– У меня не было ранений.
– Я в штаб звонил, в вашем формуляре тяжёлая контузия указана и выписка из госпиталя приложена. Так что не скромничайте, господин подпоручик.
– Да, пусть будет полевая, – решил Василий, которому очень уж понравилась пятнистая куртка с новомодной застёжкой-молнией и капюшоном.
Глава 10
– Орёл, как есть орёл! – командир лейб-гвардии Егерского полка генерал-майор Иосиф Родионович Апанасенко с одобрением оглядел Василия с головы до ног, задержав взгляд на орденских планках и нашивке. – Мелковат, правда, но хищная порода чувствуется. Павел Алексеевич, вы жаловались, что в вашей роте взводного недостаёт? Забирайте, пока не передумал.
– Да, но… – попытался возразить дежурный по полку капитан Ротмистров.
Только генерал его уже не слушал:
– Вы, подпоручик, где квартируете? Впрочем, это не важно, потому что полк с сего дня на казарменном положении, а ваша рота уже вечером вылетает в Харбин. Так что не посрамите, и всё такое… Торжественные речи отложим до победы, оркестра тоже не будет. Забирайте, Павел Алексеевич, своего взводного и идите готовиться к вылету. Полк уж как-нибудь без дежурного обойдётся.
Апанасенко прошёл к себе в кабинет, а капитан вдруг спросил:
– Лет тебе сколько, подпоручик?
– Четырнадцать вчера исполнилось, – честно ответил Вася.
– М-да…
– А что такого? Аркадий Гайдар в шестнадцать лет полком командовал.
– Партизанским полком, а это, сам понимаешь… Но да, американцы в Приморье от его действий навзрыд плакали. Ну ладно, взводным так взводным. Пойдём с людьми знакомиться.
– А вот это? – Василий показал на баулы с обмундированием и чехол с винтовкой. Автомат висел на плече.
– Егорыч, распорядись.
– Слушаюсь, господин капитан!
– Кстати, подпоручик, это твой первый заместитель.
– А есть и второй?
– Вообще-то в ведомости на жалованье числится, но…
– В какой ведомости?
– Ты что, ещё не получил подъёмные, столовые и квартирные деньги? Глеб Егорович, как же так?
– Не успели, – объяснил зауряд-прапорщик.
– Так проводи, а я пока здесь подожду.
Капитан Ротмистров смотрел вслед торопящемуся за провожатым Красному и улыбался. Гимназистов в его роте ещё не бывало. Впрочем, не самый худший вариант – Георгий четвёртой степени не дают за красивые глазки или правильное происхождение. А что у мальчишки связи на самом верху и по его поводу звонит сам начальник дворцовой полиции генерал Власик, вообще можно не принимать во внимание. У каждого свои недостатки.
Лейб-гвардейский полк численностью превосходит пехотную стрелковую дивизию, и роты в нём сравнимы с иными батальонами. И вооружение… и ротное хозяйство… Так что взвод подпоручика Красного, состоящий их трёх отделений по тридцати человек в каждом, грузился сразу в четыре дирижабля.
Цельнометаллические гиганты из сверхлёгких сплавов приводили в восторг Василия Красного, но печалили капитана Василия Родионова. Он размышлял о том, сколько бы штурмовиков ИЛ-2 могло получиться из такого количества бездарно потраченного материала. Десятка три из одной махины? Пожалуй, что так. Тогда по бомбовой нагрузке примерно одинаково, но по результатам применения… вот здесь разница есть, и не в пользу дирижаблей. Они летят медленно, видно их издалека, рассеивание при бомбардировке с большой высоты огромное, противник успевает замаскироваться или разбежаться. С них хорошо города бомбить, да и то ночью, чтобы уменьшить шансы на успех у вражеских зенитчиков.
По совету Глеба Егоровича в процесс погрузки Василий не вмешивался, только отдал соответствующие приказы командирам отделений. И на удивление, всё прошло без сучка и задоринки, что вызвало одобрение со стороны капитана Ротмистрова.
– Учись, студент! – выговаривал ротный командиру четвёртого взвода, прапорщику из недавних вольноопределяющихся. – Суетишься, орёшь, в каждую дырку затычкой лезешь, а толку нет. Спортсмэн, бля…