Ротмистров ограничился одним ругательством, хотя наружу их много просилось. Вот это золотце из генеральских сынков, что пристроен папашей на тёплое, почётное, и до недавних пор вполне безопасное место. Нет, сам-то генерал вояка хороший и довольно известный ещё с прошлой войны, но когда отбившееся от рук чадо с треском вылетело из университета за прогулы и неуспеваемость, определил его сюда, благо отпрыск занимал призовые места на чемпионатах по парашютному спорту. Ясное дело, спортсменам прямая дорога в егеря.
Прапорщик бросил на Красного неприязненный взгляд, считая более удачливым выскочкой с более высокими покровителями. А как же иначе можно стать подпоручиком в столь юном возрасте? Выслуживается перед начальством, гад! И сел в дирижабль со своими егерями, игнорируя традицию лететь тёплой офицерской компанией, коротая время за вином и картишками. Так-то уставом запрещено, но…
Примерно через двенадцать часов полёта Василий понял, почему в огромный дирижабль, способный поднять всю роту целиком, загрузили только двадцать пять человек. Представьте плацкартный вагон поезда Петербург – Владивосток, ползущий к месту назначения десять дней. Там уже на вторые сутки люди ненавидят друг друга, но терпят, потому что выйдут на конечной остановке и никогда больше не увидятся. Но пассажирам поезда хоть можно по перрону на станциях прогуляться и отдохнуть от попутчиков в привокзальном ресторане, а тут ползёт по небу чёртова каракатица и останавливаться не собирается.
Скука смертная! Василий успел выспаться, позавтракать и пообедать, почистить всё огнестрельное и заточить всё холодное оружие, написать три страницы доклада императору по поводу самолётов… Ещё сходил в гости к зауряд-прапорщику и замучил вопросами механиков. Штурманцы от Красного уже прятаться начали. Хотя нет, вот как раз один из них показался и целенаправленно направился к сидящему в курительном салоне Василию. Да, есть на дирижабле и такие помещения. Эстеты, мать их…
– Господин подпоручик, вас вызывает капитан Ротмистров.
– Куда вызывает?
– На сеанс связи. Прошу пройти в рубку.
Рубка здесь на самой верхотуре, и выше неё только небо. Наверное, для того, чтобы в случае каких-нибудь неполадок и жёсткой посадки не рисковать экипажем и мягко приземлиться на гондолу с пассажирами или пустой бомбовый отсек. Механики, правда, тоже в гондоле, а у штурманов скворечник ещё ниже, но тех и других что в военно-морском флоте, что в военно-воздушном за настоящих людей не считают.
Судя по голосу, капитан Родимцев был весел и слегка поддат:
– Подпоручик, ты там с ума ещё не сошёл в гордом одиночестве?
– Пока нет, но близко к тому, Павел Алексеевич, – честно ответил Красный. – Вот хочу провести занятия с личным составом.
– Какие?
– Да без разницы, лишь бы время быстрее летело.
– Вася, ты это прекрати. То есть не начинай, – голос Ротмистрова из весёлого стал строгим и чуть-чуть злым. – Нам скоро с китаёзами резаться, пусть ребята отдохнут спокойно. И не вздумай сухой закон объявить!
– И в мыслях не было!
– Это правильно, – к капитану вернулась прежняя весёлость. – Мы сейчас в Оренбурге садиться будем, так что перебирайся к нам. Это приказ, господин подпоручик! Приходи, Вася, чего ты там в одиночестве болтаешься? А Егорыч за подчинёнными присмотрит.
– Приду, Павел Алексеевич, – согласился Красный, так как заметил, что егеря его взвода посматривают с насторожённостью и ожиданием. А на зауряд-прапорщика, благоухающего хорошим коньяком, с одобрением и надеждой. – В Оренбурге дозаправку сделаем?
– Зачем дозаправку? Роту нижегородских драгун захватим.
– Вместе с конями?
– Откуда у них кони? Драгуны сейчас, это тяжёлая пехота прорыва, а название так, по наследству досталось. Но так-то да, сами они кони ещё те! Будет весело, обещаю.
В прошлой жизни Василию не довелось побывать в Оренбурге. Знал только из пушкинской «Капитанской дочки», что это деревянный городок в заснеженной степи, а вокруг него скачут на лошадях пугачёвцы в заячьих тулупчиках. Вроде бы там ещё на бильярде играют на деньги, но это неточно.
Кстати, про деньги… По правилам хорошего тона у господ офицеров принято начинать знакомство с достопримечательностями любого города с посещения ресторана. На голодный желудок рассматривать шедевры местной архитектуры как-то не comme il four. Сколько наличности в бумажнике? Хватит двух с половиной тысяч? В провинции, говорят, всё намного дешевле в сравнении со столицей.
Даже для Петербурга сумма неплохая – годовая заработная плата высококвалифицированного рабочего на казённом заводе, на неё можно купить автомобиль «Форд-Ока» и на остатки содержать семью из пяти человек. Или за те же две с половиной тысячи можно целую неделю обедать в одном из модных ресторанов столицы, где специально для декадентствующих снобов даже сливочное масло привозят из Парижа. Есть такая деревня неподалёку от Вологды, но широкой публике знать о ней не обязательно.