Ни о чём другом больше Сигизмунд Доминикович спрашивать не стал. Там молча и просидел до самого Пулкова, стиснутый с боков шкафообразными жандармами.
А сидевший за рулём юный гвардейский егерь всю дорогу насвистывал что-то весёлое. Наверное, он не знал, что свист – очень плохая примета. К отсутствию денег? Или это к отсутствию денег у одного отдельно взятого Сигизмунда Доминиковича Кржижановского? Пся крев, проклятый финн… Финны, они все колдуны, это ещё Пушкин писал с молчаливого одобрения графа Бенкендорфа.
Жандарм проводил взглядом исчезающий в утренней дымке грузовой дирижабль, унёсший в небеса почтенного мастера господина Кржижановского, и усмехнулся:
– Жестокий ты человек, Вася.
Он из тех, кто опекал Красного с самого детства, и обращался попросту. Василий же, наоборот, на «вы» и с появившимся ещё в младенчестве уважением.
– Ошибаетесь, Евгений Максимович, никакой жестокости здесь нет. Наоборот, даю человеку шанс проявить себя во всей красе в экстремальных условиях.
– Заодно и подарок боевым товарищам сделаешь?
– Да, не без этого, а что такого? Тем более он же не за свой счёт – я в конверт чек положил.
– Хотел бы посмотреть, как и где он этот чек обналичивать будет.
– Ну и что? Зато как возрастёт репутация мастера!
Второй жандарм хмыкнул:
– Я бы тоже не отказался от мундира работы поставщика Двора Его Величества. Вот вечно вам, егерям, достаётся лучшее.
– Там не только егеря, – возразил Красный. – Там ещё нижегородские драгуны. Так что не завидуйте, Олег Витальевич. Что вам мешает тоже отправиться в Восточный Туркестан?
– Я писал рапорт, – покачал головой жандарм. – Феликс Эдмундович не отпускает. Может быть, ты, Вася, поспособствуешь? Там должность генеральская и жалованье втрое от столичного.
– Попробую, но обещать не могу, – кивнул Красный. – А этот мастер, он в самом деле так хорош?
– Лучший. Так что ты зря отказался.
– Не спорю, может быть, и зря. Но времени на эти тряпки нет совсем, – ответил Василий и сел за руль полицейской машины. – Поехали, мне к завтраку успеть нужно.
Возвращался Красный с соблюдением правил конспирации – остановил машину в лесу за километр от ближней дачи и разделся до пояса, оставшись только в штанах и высоких шнурованных ботинках. Остальные элементы формы упаковал в рюкзак и оставил жандармам. Евгений Максимович пообещал передать через охранника ближе к обеду, когда угроза разоблачения снизится до разумных пределов.
А теперь бегом! Вдох-выдох… Лейб-егеря они ведь такие, они без утренней пробежки жизни себе не представляют. Вдох-выдох… Добавить скорости, чтобы пот выступил? Вдох-выдох… Километра, пожалуй, маловато.
Хотя есть и другой способ согреться, и это не водка! За триста метров до забора Вася растворился в воздухе. Вот только что был и пропал, чтобы тут же появиться на спортивной площадке около турника.
– Сотня подтягиваний, – сам себе скомандовал Красный, прислушиваясь к реакции организма. Всё-таки первый раз в жизни воспользовался отрицаемой современной наукой телепортацией.
Теорией овладел ещё на прошлой неделе – знания сами всплыли в голове после заключённой сделки с душой убитого англичанами мексиканского шамана. В том смысле, что сделку заключил ещё в Восточном Туркестане, но кактусовую водку для оплаты смог найти только в Новониколаевске. Запылённую бутылку чудовищного пойла совершенно случайно купил в вокзальном буфете, где по уверениям буфетчика оная стояла со времён похода против восстания китайских боксёров. Рюмку выпил сам, да и то неполную, а остатки вылил в унитаз, так как даже подпоручик Куликовский отказался дегустировать экзотический напиток. Аполлинарию Григорьевичу хватило запаха.
Шаман, кстати, ещё каких-то грибов требовал, но согласился обойтись без них, едва только попробовав солёные грузди и маринованные маслята. И добросовестно поделился знаниями.
Организм на первое применение телепортации никак не отреагировал. Разве что желудок заквакал, требуя бросить чёртову физкультуру и немедленно бежать на завтрак. Бежать? Да, но сначала сотня подтягиваний!
Глава 17
Завтрак прошёл в тёплой и спокойной семейной обстановке. На нём присутствовали даже император с Артёмом Сергеевым, вернувшиеся за полночь, когда Красный уже спал. Названый брат пытался расспросить Василия о войне и подвигах, но Татьяна Николаевна попросила не вести милитаристские разговоры при младших сестрёнках.
Сама императрица несколько раз вставала и звонила охране на воротах, требуя немедленно сообщить о приезде какого-то господина Кржижановского, и когда тот прибудет, немедленно проводить со всем возможным уважением.