— Договорились.
— Ещё бы мы не договорились. Строй свои летающие этажерки на доброе здоровье, но на казённые заказы не рассчитывай. Во всяком случае до тех пор, пока не покажешь что-то действительно стоящее.
— А если покажу?
— Вот тогда и поговорим.
— В августе готов представить образцы, — Красный в предвкушении потёр ладони. — Восемнадцатого числа.
— Почему такая точность?
— Не знаю, — улыбнулся Василий. — Просто показалось, что так будет правильно.
В самом деле, не объяснять же императору про день авиации в мире капитана Родионова? Но на удивление Василия тот отнёсся к его словам со всей серьёзностью. Всё же раскурил трубку, выпустив облачко пахнущего вишней дыма, и негромко спросил сам себя:
— Дар предвидения?
— Какой дар? — переспросил Красный.
— Неважно. Но если это так, то просто замечательно! — император прошёлся по кабинету, а потом повернулся к Василию — Есть мнение, что твоя задумка с летающими этажерками может принести пользу империи. Кроме завода что-то ещё требуется?
Вася опешил от такой резкой перемены отношения к будущим самолётам. Какой, к чертям, дар предвидения? Это сказки! Но полезные, кстати, сказки.
— Конструкторское бюро Поликарпова отдашь?
— Отдам, — кивнул Иосиф Первый. — Но только если сможешь объяснить, почему именно он, а не Гроховский или Яковлев.
— Я с ними не знаком, а с Николаем Николаевичем даже поговорить успел.
— Под звуки выстрелов? Наслышан.
— Вот и всё объяснение.
— Даже возразить нечего, — император покрутил в руках погасшую трубку и положил её в пепельницу. — Очень уважительная причина для отвлечения от дел одного из лучших конструкторов.
— Был бы худший, я бы не попросил.
— Понимаю. Что же тут непонятного? Но тут вот ещё какая проблема… Допустим, у тебя всё получится и в обозримом будущем эти этажерки и в самом деле смогут заметить боевые дирижабли. Да, допустим! И что произойдёт с целой отраслью промышленности? Я не говорю про упущенные прибыли владельцев предприятий, бес с ними, но не хочется выгонять квалифицированных рабочих на улицу просто потому, что это принесёт сиюминутную выгоду. Не спорю, найти новую работу они смогут, а остальные?
— Кто остальные?
— Дирижаблестроение не существует само по себе, и завязано… Да на много чего оно завязано.
— Ну и пусть выпускают дирижабли, кто им мешает? Только в мирных целях.
— Например?
— Да хоть почту возить или пассажиров.
— Дорогое удовольствие.
— Это смотря с чем сравнивать.
— Вот и сравни! — кивнул император. — Кроме подробного отчёта о новых способностях напишешь и об этом. Развёрнуто, с конкретными предложениями и цифрами. Двух недель хватит?
— Ну-у-у…
— Через десять дней жду оба доклада. Не благодари.
Василий не благодарил, но и недовольства не чувствовал. Бумажная работа его не пугала, а если получится втиснуть в доклады своё видение тактики и стратегии, так вообще замечательно. Нынешняя манера воевать, честно говоря, не вдохновляет. Наличие магии наложило свой отпечаток на военную науку, и… Да не отпечаток, а огромную кучу дерьма наложило! Вся война заключается в обработке переднего края артиллерией, бомбардировке ближайших тылов с дирижаблей, а потом в атаку идут пехотные цепи, слегка прикрытые энергетическими щитами одарённых. Противник, естественно, выставляет свою защиту, и лупит со всех стволов, стараясь перегрузить чужие щиты. Когда получается, когда нет, но в итоге всё решается в рукопашной свалке, где острый штык и крепкий приклад значат больше любой магии. Дешево и сердито.
Перебороли? Замечательно, тогда в дело вступает кавалерия. Не осилили? Можно попробовать составить круг и сжечь противника, если самих не пожгут. Но это самый крайний случай, потому что одарённые хорошо знают о высокой вероятности летального исхода при объединении усилий, и умирать не торопятся.
Флот воюет… да никак он не воюет со времён осады Севастополя, всё больше за минными полями отсиживается. А что, выслуга идёт, жалование по случаю войны удвоенное, что же не сидеть-то? Разве что подводные лодки без дела не стоят, но их господа с броненосцев за настоящих моряков не считают.
— Будут доклады через десять дней.
Глава 8
— Вася, не клади локти на стол!
— Вася, возьми нож в правую руку!
— Вася, это вилка для мяса, а не для рыбы!
Обед в кругу семьи дался Василию нелегко. Вообще-то он хорошо владел вычурным искусством изящного поглощения пищи, но лезущие в голову посторонние мысли постоянно отвлекали от соблюдения строгих правил проклятого этикета. А ещё приходится ухаживать за Лизой Бонч-Бруевич, считающейся его личной гостьей. Ладно ещё дед успел накатить пару рюмок перед обедом и четыре во время его, и отвлекает девяносто процентов общего внимания только что придуманными байками о делах давно минувших дней.