Кажется, никто кроме Красного этого ирландца не видел. Да не кажется, а так оно и есть! Все смотрят с любопытством и ожиданием, но не на привидение, а на самого Василия.
«- А мы умеем играть?»
«- Обижаешь, патрон!»
И тут Вася его вспомнил. Это один из тех двух с половиной тысяч, что приходили к нему в бреду после взрыва бомбы сумасшедшей террористки. Как его там… нет, точно не Патрик. Да и неважно как зовут, а важно то, что при жизни ирландец был профессиональным шулером, попавшим на жертвенник английских некромантов-вивисекторов после того, как зарвался и хапнул не по чину. Нельзя выигрывать у герцогов, поставивших на кон фамильный замок и молодую жену!
«- Мухлевать будем?»
«- Зачем?» — удивился ирландец, и рядом с ним появились ещё три привидения, на этот раз китайского происхождения. — «Рекомендую братьев Ли, патрон! Лучший притон во всём Гонконге — опиум, скупка краденого, азартные игры, работорговля, шпионах на любую страну.»
Китайцы церемонно и молча поклонились. Кажется, разговорчивость не входила в число их недостатков.
«- Погодите, но мне казалось, что ваши души…»
«- Ушли на перерождение, да.» — согласился ирландец. — «Но наша память — их прощальный подарок. Ну что, патрон, играть будем?»
«- А давай!» — мысленно согласился Красный, и добавил вслух, обращаясь к Ротмистрову. — Павел Алексеевич, почему бы в самом деле не расписать пулю?
— Мы играем на деньги! — вскинул голову прапорщик.
— Так я и не предлагаю на фантики или щелбаны. По десяти копеек за вист, а?
Капитан Ротмистров буквально наслаждался тихим зрелищем красивой игры, и размышлял о том, что юный подпоручик явно не тот, за кого себя выдаёт. Кстати, за кого он себя выдаёт? Да чёрт его знает, но разве может мальчишка четырнадцати лет за несколько часов оставить прапорщика Куликовского без жалованья на двенадцать лет вперёд?
И всё это с невозмутимым лицом, лишь однажды позволил себе улыбнуться, когда командир нижегородских драгун спросил у прапорщика:
— Апполинарий Григорьевич, у вас имение есть?
— Нет, только дом в Петербурге.
— Жаль… А то бы можно было паровоз в качестве памятника поставить.
— Какой паровоз?
— Тот, что на мизере словлен.
А как подпоручик колоду тасует? Просто песня!
Между тем самого Василия такая виртуозная работа с картами не радовала. Умение умением, но пальцы не привыкли, и несколько раз он с трудом сдерживался, чтобы не показать боль от выворачиваемых под немыслимыми углами суставах. Нет, профессия каталы точно не его призвание.
Зато забавно наблюдать, как призраки-китайцы, растекаясь по столу тонкой плёнкой, заглядывают в чужие карты. И на прапорщика смотреть тоже забавно, особенно в самом начале игры, когда Красный всё же снял куртку, представив на всеобщее обозрение орденские планки и нашивку за ранение. Особую пикантность добавлял орден Священного Сокровища, по традиции Российской Империи вручавшийся за выдающиеся успехи в обеспечении государственной безопасности.
Третий из играющих, командир нижегородских драгун, поглядывает на эту награду, но вопросов не задаёт из опасения получить правдивый ответ. Тут дело такое…
А прапорщик поглядывает на канделябр — всё же традиции карточных игр в гвардии нерушимы, и даже в дирижабле играют при свечах. Ещё канделябром принято бить по лицу пойманных за руку шулеров. Вот он и опасается, так как Вася заметил попытку подсмотреть карты при сдаче с помощью полированного портсигара. Детский лепет, ей богу! Когда гора выше Эвереста, хоть лбом в стену колотить, всё равно не поможет.
***Автор не даёт толкование терминов преферанса, так как на сюжет они не влияют***.
— Разрешите папироску, Апполинарий Григорьевич? — видимо ротмистр Жуков тоже обратил внимание на нехитрую уловку прапорщика, но не стал поднимать шум. — Ага, спасибо! И Василия Иосифовича угостите.
— Благодарю, Георгий Константинович, но мне матушка курить запрещает, — отказался Вася, и подвинул портсигар поближе к канделябру.
— Строга?
— Не то слово! Даже за карточную игру может без сладкого оставить.
— Это жестоко, Василий Иосифович, — в глазах ротмистра плясали смешинки. — И как вы выходите из положения?
— Всегда находятся добрые люди, готовые профинансировать мой поход к кондитеру. Не так ли, Апполинарий Григорьевич?
Прапорщик открыл рот, чтобы ответить что-нибудь едкое и оскорбительное, но Георгий Константинович побарабанил пальцами по серебряному портсигару и как бы невзначай поправил свечу в канделябре. Потом потянулся с усталым видом:
— Время, господа. Заканчиваем?
— Заканчиваем, — согласился Вася. — Я ведь до сих пор не пил чай, а матушка настоятельно требует…