Народ Рима, кажется, на некоторое время поверил, что «реставрация» производится всерьез и что ценой одного прилагательного он возвращает римлянам Республику. Разве и сенат, и народные собрания не продолжали принимать законы и выбирать магистратов? Так и было. Август или его агенты просто «предлагали» рассмотреть тот или иной закон и «называли» кандидатов на самые ответственные посты. Как император и консул он командовал армией, распоряжался казной и проводил в жизнь законы; благодаря своим трибунским привилегиям он контролировал все прочие стороны деятельности правительства. Его полномочия не намного превышали полномочия Перикла, или Помпея, или любого энергичного американского президента; разница заключалась в их неизменности. В 23 г. до н. э. он отказался от консульства, но сенат наделил его «проконсульским авторитетом», что позволило Августу взять под свой контроль все должностные лица во всех провинциях. И снова никто не возражал; напротив, когда Риму угрожала нехватка зерна, народ осадил сенат, требуя назначить Августа диктатором. Им так скверно жилось во времена сенатской олигархии, что они тяготели к диктатуре, которая, надо думать, воспользовалась бы поддержкой народа, чтобы создать противовес всесилию богатства. Август отказался; но он взял на себя ответственность за annona, или подвоз продовольствия, в скором времени покончил с дефицитом и заслужил такую благодарность, что Рим отныне исключительно благодушно взирал на то, как старинные установления перекраиваются Августом по своему образу и подобию.
II. НОВЫЙ ПОРЯДОК
Давайте в подробностях рассмотрим особенности правительственной структуры принципата, ибо она во многих смыслах представляет собой одно из самых удачных политических достижений в истории.
Власть принцепса была одновременно законодательной, исполнительной и судебной: он мог выносить на рассмотрение сената или народного собрания указы или законы, он мог проводить их в жизнь и обеспечивать их исполнение, он мог интерпретировать их, мог карать нарушителей. Август, говорит Светоний, регулярно исполнял обязанности судьи, иногда до наступления ночи «возлежа на трибунале в носилках, если в этот день испытывал недомогание… Он был невероятно добросовестен и снисходителен»{453}. Обремененный таким количеством должностных обязательств, Август организовал нечто вроде неофициального кабинета министров, в который входили такие советники, как Меценат, такие исполнители, как Агриппа, такие военачальники, как Тиберий, и молодая канцелярская и административная бюрократия, составленная главным образом из вольноотпущенников и рабов императора.
Гай Меценат был преуспевающий коммерсант, посвятивший половину своей жизни тому, чтобы помогать Августу в делах войны и мира, в политике и дипломатии, наконец, пусть и невольно, в любви. Его дворец на Эсквилинском холме был знаменит своими садами и плавательным бассейном, наполненным горячей водой. Враги описывали его женоподобным эпикурейцем, потому что он щеголял в шелках и драгоценностях и был превосходным знатоком всей римской кулинарной мудрости. Он был искренним поклонником и щедрым покровителем литературы и искусства, вернул Вергилию отнятую у него усадьбу и подарил другую Горацию, вдохновил «Георгики» и «Оды». Он отказался от общественной и государственной деятельности, хотя мог претендовать практически на любой пост; годами он работал над выработкой принципов и деталей внешней и внутренней политики; он имел смелость упрекать Августа в поступках, казавшихся ему неправильными, и его смерть (8 г. до н. э.) принцепс оплакивал как невосполнимую утрату.
Может быть, благодаря именно его совету Август — сам выходец из среднего класса, лишенный аристократических предрассудков относительно торговли, — назначал так много деловых людей на административные должности, ставя их даже во главе провинций. Для сената, раздосадованного этими нововведениями, он припас несколько реверансов, позволивших смягчить недовольство. Он наделил исключительными полномочиями сенатские комиссии и окружил себя советом принцепса (concilium principis), состоявшим из двадцати человек (почти все они были сенаторами). Со временем решения этого органа приобрели силу постановлений сената (senatusconsulta); его власть и полномочия росли по мере того, как испарялось значение сената. Как бы ни был Август щедр и любезен по отношению к сенату, тот всегда оставался для него только самым дорогим орудием. Как цензор он четырежды пересматривал его состав; он мог исключать из него тех, кто доказал свою некомпетентность на службе или распущенность в частной жизни, и часто этой возможностью пользовался. Ббльшая часть новых сенаторов назначалась Августом. Квесторы, преторы и консулы, вступавшие в ряды этого собрания, назначались им или по согласованию с ним. Самые богатые италийские предприниматели были включены в сенат, и оба высших сословия были в известной степени приведены им к тому согласию (concordia) совместного господства, о котором говорил Цицерон. Властью денег сдерживались наследственные гордыня и привилегии, родовой аристократией — злоупотребления и безответственность денег.