Каждый школьник знает историю, положенную в основу «Энеиды». Во время пожара Трои тень убитого Гектора является вождю его союзников дарданцев — «благочестивому Энею» и приказывает тому спасти от греков «священные предметы и домашних богов» Трои, прежде всего Палладий, или изображение Паллады Афины, удержать который значило для троянцев сохранить надежду на спасение. Ищи для этих священных символов, говорит Гектор, «город, который тебе предстоит основать после долгих скитаний по морю»{511}. Эней ускользает от врагов вместе с престарелым отцом Анхизом и сыном Асканием. Они отправляются в плавание и пристают к берегу в разных местах; но всякий раз глас богов повелевает им продолжить странствие. Ветры выбрасывают их на берег неподалеку от Карфагена, который основала финикийская царица Дидона. (Когда Вергилий писал эти строки, Август претворял в жизнь планы Цезаря по восстановлению Карфагена.) Эней влюбляется в нее. Вовремя разразившийся ураган загоняет их в одну пещеру, и они вступают в связь, которую Дидона считает браком. На какое-то время Эней разделяет эту интерпретацию, участвуя вместе с Дидоной и своими охотно ему помогающими воинами в строительстве. Но беспощадные боги, которые, по античным мифам, никогда не придавали браку большого значения, напоминают ему, что пора вновь отправляться в путь; это не та столица, которую ему следует основать. Эней повинуется предостережению и оставляет скорбящую царицу, пропев ей на прощание приличествующую подобным случаям песнь:
Italiam non sponte sequor — в этом вся тайна. Мы, приученные литературой последних восьми столетий к сентиментальности, судим о Вергилии и его герое с позиций этой литературы и придаем куда большее значение романтической любви и внебрачным связям, чем они имели в Греции и Риме. Брак был для древних союзом скорее семейств, чем тел и душ; требования религии и родины стояли выше прав или прихотей индивидуума. Вергилий относится к Дидоне с приязнью и достигает в рассказе о том, как она бросается в погребальный костер и сгорает заживо, редких даже для себя красоты и силы; затем вслед Энею он устремляется в Италию.
Пристав к берегу в Кумах, троянцы вступают в Лаций, где их приветствует царь этой страны Латин. Его дочь Лавиния обещана в жены Турну, статному вождю соседнего племени рутулов. Но симпатии и Латина и его дочери внезапно обращаются на Энея. Турн объявляет войну и ему и Лацию, после чего разгорается жестокое сражение. Чтобы придать Энею новые силы и отвагу, Кумекая Сивилла проводит его через пещеру близ Авернского озера в Тартар. Поскольку Вергилий слагает одиссею Энеевых странствий и краткую илиаду его сражений, в качестве образца ему служит здесь путешествие Одиссея в Аид, а в будущем нисхождение Энея послужит моделью для дантовского Ада. Facilis descensus Avemi («Легок спуск в Аид»), — говорит Вергилий{513}; но путь его героя извилист, а нижний мир запутывающе сложен. Здесь он встречает Дидону, которая презрительно отмахивается от его любовных восклицаний и жалоб; здесь он созерцает изощренные пытки, которыми караются земные преступления, и темницу, в которой томятся люцифероподобные мятежные полубоги. Затем Сивилла проводит его через мистические Рощи Блаженных, где праведники наслаждаются жизнью в зеленых долинах, предаваясь бесконечному веселью. Его отец Анхиз, который скончался в пути, излагает ему орфические учения о небе, чистилище и аде и разворачивает перед ним панораму будущей славы и героев Рима. В последующем видении Венера показывает ему битву при Акции и триумфы Августа. Его дух оживает и исполняется новых сил, Эней возвращается в мир живых, убивает Турна и эпической рукой сеет вокруг себя смерть. Он женится на печальной Лавинии и наследует царство после смерти ее отца. Вскоре после этого он падет в бою и будет перенесен на Елисейские поля. Его сын Асканий, или Юл, построит Альба Лонгу, которая станет новой столицей латинских племен, и отсюда выйдут его потомки Ромул и Рем, которым предстоит основать Рим.