Одна из благороднейших его од звенит стоической медью:
И несмотря на все это, с подкупающей откровенностью он называет себя «поросенком Эпикурова стада»{547}. Как и Эпикур, он придает дружбе значение большее, чем любви; как и Вергилий, он восхвалял реформы Августа и оставался холостяком. Он изо всех сил старался исповедовать какую-нибудь веру, но — веры у него не было никакой. Смерть, чувствовал он, — это конец всего{548}.
Этой мыслью омрачены его последние дни. У него были свои недуги — трудности с желудком, ревматизм и много чего еще. «Годы, уходящие друг за другом, — скорбит он, — лишают нас, одной за другой, всех радостей»{549}. Он обращается к другу:
Он вспоминал теперь, что в своей первой сатире он надеялся, когда наступит его время, уйти из жизни удовлетворенным, «словно гость, который наелся досыта»{551}. Теперь он говорил себе:
Пятнадцать лет прошло с тех пор, как он говорил Меценату, что не переживет его надолго{553}. В 8 г. до н. э. Меценат умер, и несколькими месяцами позже Гораций последовал за ним. Он завещал свое имущество императору и был упокоен рядом с гробницей Мецената.
V. ЛИВИЙ
Прозаикам августовской эпохи не удалось достигнуть таких триумфов, как поэтам. Ораторское искусство понемногу стало угасать вместе с тем, как принятие законов и решений перешло в действительности из ведения сената и народных собраний в укромные комнаты императорского дворца. Наука продолжала движение все в том же тихом русле, защищенная от бурь настоящего призрачностью своих интересов. Только в исторической прозе удалось этой эпохе создать настоящий шедевр.
Родившийся в Патавии (Падуя) в 59 г. до н. э., Тит Ливий переехал в столицу, предался занятиям риторикой и философией и посвятил последние сорок лет своей жизни (23 г. до н. э. — 17 г. н. э.) написанию истории Рима. Это все, что мы о нем знаем; «у Историка Рима нет своей истории»{554}. Как и Вергилий, он был выходцем из области По, сохранил старинные добродетели простоты и благочестия и — возможно, из-за пафоса расстояния — развил в себе страстное благоговение перед Вечным Городом. Его труд задумывался как широкомасштабное историческое полотно и был завершен; из его 142 «книг» до нас дошли только тридцать пять; поскольку эти книги занимают около шести современных томов, постольку мы можем сделать соответствующие выводы о величине целого. Очевидно, оно публиковалось частями, каждая из частей имела свое отдельное название, а все произведение имело общий подзаголовок Ab urbe condita — «От основания города». Август мог простить автору его республиканские сантименты и героев-республиканцев, ибо его религиозный, моральный и патриотический тон находился в полном согласии с политикой императора. Он завязал с историком дружбу и ободрял его, как Вергилия в прозе, который начинает там, где остановился поэт. На середине долгого путешествия по дорогам истории из 753-го в 9 г. до н. э. Ливий помышлял прервать свой труд на том основании, что уже заслужил прочную славу; он продолжил начатое, сообщает писатель, потому что не находил себе покоя, бросив писать{555}.